Молчание становится тягостным, а минуту спустя — невыносимым. Прикидываю, что если сама стану спрашивать, желает ли он видеть меня в качестве постоянной спутницы, то лишь все опошлю, может даже спугну его. Из последних сил жду еще минуты две, жестко говорю себе: значит, не судьба, наклоняюсь и резким движением одергиваю штанину.
— Забавно, что мы встретились третий раз не сговариваясь. — Прятать в душе боль невообразимо трудно, но я стараюсь изо всех сил. Уйти лучше легко и без слез, а выплакаться в дамском туалете или даже в такси, если не выйдет дотянуть до гостиницы. В конце концов, страдать из-за этого парня мне не привыкать. Делается смешно. — Три раза! — с улыбкой говорю я. — Четвертого наверняка не будет.
Эдвин, будто с намерением возразить, сжимает губы и хмурится. Больше не в силах мучиться, я вскакиваю, вешаю на плечо сумки и, уже шагая прочь, восклицаю:
— Будь счастлив!
Выбегаю из бара, но приостанавливаюсь у порога от звона бьющегося стекла и женского визга позади. — Смотреть же надо под ноги!
Поворачиваю голову и вижу Эдвина. Он стоит возле стойки, прижимает руку к груди, что-то говорит девице с неестественно белыми волосами и в переднике, склонившейся над грудой разбитых стаканов и чашек, а сам с испугом и тревогой смотрит на выход.
— Кэтлин! — кричит он, замечая меня. — Кэтлин, пожалуйста, подожди!
Девица держит его за рукав и гневно тычет пальцем в кучу стекла.
— Заплатите, потом катитесь на все четыре стороны! Мечтаете удрать, не дав ни гроша?!
— Да нет же, нет! — говорит Эдвин, стуча себя в грудь. — Я на минутку и тут же вернусь. Мне надо догнать одного человека, а то…
— Знаю я вас, таких! — вопит девица. — Сбежите, а мне выкладывай денежки! Нет уж, дудки!
До меня доходит, что приключилось, и я возвращаюсь в бар, спеша Эдвину на выручку.
— Как так вышло?
— Он налетел на меня, вышиб из рук поднос с грязной посудой! — жалуется блондинка, не отпуская рукав Эдвина. — Знаете, на какую сумму тут было стаканов, тарелок и кружек? А моральный ущерб?!
— Кэтлин… — Эдвин, словно не слыша крика, опять смотрит на меня так, будто не знает, настоящая перед ним я или всего лишь видение.
Смеюсь и поднимаю руку, чтобы девица скорее успокоилась.
— Прошу вас, не волнуйтесь. Мы заплатим. — Достаю из сумки кошелек. — Сколько?
Девица задумывается. Достаю три сотни.
— Хватит?
Эдвин спохватывается, с признательностью и нежностью берет мою руку и опускает ее.
— Ну что ты, я сам. — Торопливо достает бумажник, вынимает пять сотенных и кладет их в большой карман на переднике блондинки.
Физиономия девицы расплывается в улыбке, но Эдвин тут же забывает про приключившуюся неприятность, поворачивается ко мне и берет меня за руки.
Замечаю краем глаза, как бармен, довольно улыбаясь, подмигивает мне, едва заметно киваю ему и, затаив дыхание, смотрю на Эдвина.
— Кэтлин… — повторяет он, глядя на меня так, будто уверен, что вовек мною не налюбуется.
— Что? — улыбаясь спрашиваю я. — Я опять что-нибудь забыла? — Черт! Не стоило вспоминать о тех днях, когда между мною и им стояла преграда в виде дурацких перчаток, очков и шляпы. На миг замираю, боясь, что Эдвин рассердится, но он лишь слегка хмурится и улыбается.
— Нет. На этот раз ты ничего не забыла. Забыл я.
Недоуменно изгибаю бровь.
— Точнее, не успел, — поправляется Эдвин. — Кое-что сделать и кое-что сказать.
Он крепче сжимает мои руки, но тут перед нами возникает тучный высокий бородач в клетчатом костюме.
— Ребята, — ворчливо говорит он, — вы или что-нибудь покупайте, или отойдите.
Вспоминаем, что стоим у самой стойки и мешаем другим. Эдвин жестом говорит бородачу «не сердись, старина», и мы, рука в руке, идем из бара прочь.
Только-только закончился дождь, тучи рассеялись, и город освещает вечернее солнце. Останавливаемся на тротуаре, вдоль которого у обочины поджидают клиентов такси. Эдвин берет мою руку, ту самую, на которой белеет шрам, поднимает ее и смотрит на него с любовью и восхищением.
— Я скучал по нему. По нему и по твоей детской улыбке.
Смеюсь счастливым благодарным смехом и напоминаю:
— Кажется, ты сказал, что забыл кое-что сделать и кое-что сказать.
— Серьезно? — с наигранным удивлением спрашивает Эдвин. — Ах да, ну конечно! Сделать — вот что. — Он подносит мою руку к своим губам, прикрывает глаза и осыпает шрам и всю ладонь легкими теплыми поцелуями, от которых у меня внутри вздымается волна столь пьянящего желания, какого с Дугласом я не испытывала даже от намного более откровенных ласк.
Одно такси отъезжает, и на его место становится другое. Таксист кричит сквозь раскрытое окно:
— Эй, Тили-тили-тесто! Вам куда?
Мы с Эдвином переглядываемся. Не отпуская мою руку, он поднимает указательный палец и с хитрым видом произносит:
— У меня есть идея.
Садимся в такси на заднее сиденье, и водитель смотрит на наше отражение в зеркале, ожидая адреса. Эдвин, глядя на меня, произносит название именно той гостиницы, где я поселилась в день нашего знакомства. Водитель заводит двигатель, и машина трогается с места. Смотрю на Эдвина в полном изумлении, а он безмерно доволен собой.
— Ты что, правда тогда следил за мной?
Его брови сдвигаются.
— Что значит «правда»?
Слегка краснею и отвожу от него взгляд.
— Гм… это Мэгги предположила…
Эдвин усмехается.
— Подруга у тебя, конечно, замечательная, но лучше бы ты поменьше слушала ее предположения.
— Любые советы она мне дает из лучших побуждений, — заступаюсь я за Мэгги.
— Может быть. — Эдвин придвигается ко мне так близко, что у меня идет кругом голова. Вдыхаю аромат его одеколона и оттого, насколько он кажется знакомым, приятно покалывает в носу. — Однако давай о твоей подруге поговорим после. — Он пристально смотрит на меня. — Нет, Кэтлин, я не следил за тобой, но почему-то, хоть подстраховался и отправил письма далеко не в один отель, чувствовал, что ты именно в этом. Чувствовал… — Он прикладывает руку к сердцу, а мой взгляд невольно останавливается на его губах. От желания попробовать их на вкус я, кажется, вот-вот потеряю рассудок.
Эдвин наклоняет голову и целует меня. Я представляла себе эту минуту миллион раз, порой настолько ясно, что почти верила, будто все по-настоящему. Но в сравнении с волшебной действительностью мечты становятся жалкими и слишком далекими от правды.
Как я жила целых три года без этого парня и его ласк? Почему не догадывалась с самого начала, что мой мужчина на свете всего один, зачем тратила время и душевные силы на других?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
