Мы поймали ведром медузу средних размеров — португальскую галеру. Этот пестрый пузырь, держащийся на поверхности, порой расправляет свое студенистое тело наподобие паруса и передвигается без помощи ветра. Она очень красива. Окрашена в различные оттенки красного, фиолетового и розового цветов. Мы видели акул. До сих пор они нам досаждали нечасто. Воды, в которых мы плаваем, пустынны. Почти нет жизни. Трижды я забрасывал удочку, но так никого и не поймал. Однако не переживаю, ведь я не рыбак. Если бы тут был мой зять Милко, он бы сошел с ума. А мне рыбацкая страсть непонятна.
Акулы появляются гораздо реже, чем мы ожидали. И они нас не преследуют. Я давно уже ищу этому объяснение. Быть может, оранжевый цвет нашей лодки их отпугивает?
Настроение хорошее.
Мы живем в полной неизвестности. Нас всюду подстерегают опасности. Откуда их ждать и в каком обличье обрушатся они на нас — предугадать невозможно. Они бесконтрольны. В любой момент может появиться огромная акула или рыба-меч и перевернуть или повредить лодку. Может налететь ураган, накатить крупная волна, мы можем ночью просто напороться на плавающее бревно, и тогда пластмассовый корпус треснет. Мы можем разболеться, можем сломать ногу или руку или отравиться планктоном, водой.
Есть и опасности другого рода. К ним относятся коралловые рифы, отмели, скалы, течения и прибои. Если добавить сюда еще и своенравные штормы и ураганы, картина приобретает совершенно законченный вид.
Все это, пережеванное во многих книгах, мне было ясно задолго до отплытия. Но когда человек хочет совершить что-то большое, он должен сперва ответить на вопрос, хватит ли у него сил бороться со вкрадчивой и однообразной неизвестностью. Он обязан порыться в своей прошлой жизни и быть самокритичным. Прежде всего необходимы сосредоточенность и внимательность, потому что цена ошибки достаточно высока.
Затем следуют хладнокровие и умение настойчиво бороться. При наличии этих качеств человек сможет справиться со своими недостатками и у него будет ровное и спокойное настроение.
Я знаю многих людей, убежденных в том, что они смогут прекрасно действовать в тяжелых условиях. Верю им, но в жизни предельные ситуации редкость, и пока ожидаешь их, чтобы проявить свои способности, можешь споткнуться на обыкновенной мелочи. Это в особенности характерно для морских путешествий. Отсюда и проистекают неудачи в подборе членов экипажа.
По-настоящему радуюсь тому, что Юлия понимает это и знает о подстерегающих нас опасностях, оставаясь совершенно спокойной. Умышленно избегаю слова “смелость”. Я не могу точно сформулировать, что оно значит, но зато мне известно, насколько важно спокойствие. Ведь смелость иногда соседствует с безрассудством.
Перечислил эти ужасы и снова вспомнил об одиночестве. Повторяю, оно отнюдь не давит на нас. Даже после того, как уже 35 дней я не видел людей, я не восторгался встречей с кораблем. Для меня она была просто единственной возможностью передать весточку в Болгарию. Я представляю себе, как ее ждут. Все: родственники, друзья, знакомые. Верят ли они в нас по-прежнему?
Мы давно осознали, что наша радиостанция слишком слаба для того, чтобы в этих пустынных водах рассчитывать на чью-то помощь. Нам ясно, что мы совершенно одни и что выживем только тогда, если будем стойкими и не поддадимся панике.
30 ИЮНЯ, ДОНЧО Китовая акула
Жара. Мы потеем, как кочегары.
Безветрие. Синее небо. Синее море. Волн нет. Стоим на месте. И печет. Я не представлял себе, что можно так катастрофически потеть.
Вчера вечером я почувствовал, что кто-то находится возле лодки. Не могу сказать, как именно я это почувствовал. Глянул — и увидел огромный плавник, черный и изогнутый. Спинной плавник акулы. На уровне борта. Я был изумлен. Впервые к нам приблизилось столь крупное животное. Его длина не менее 9 метров. Я осветил огромную голову акулы фонариком — никакой реакции, даже не попыталась подплыть ближе к лодке. Мы решили не беспокоить ее. Хотя если бы и захотели ее подразнить, то все равно не нашли бы подходящего для этой цели предмета. Ведь у нас нет не только гарпунной пушки, но и даже какого-нибудь плохонького пистолета. Ненавижу оружие. И чем бы оно помогло нам? В случае необходимости я решил отстреливаться сигнальными ракетами. Для человека это опасно, а для акул вряд ли. Наша акула оказалась деликатной: постояла пять-шесть минут и ушла.
Юлия охала и суетилась, утверждая, что можно было бы снять ее. Мне пришлось оправдываться тем, что было темно. По неписаному правилу интересные объекты всегда появляются при неподходящем освещении.
Я прекратил возню с парусами. В безветрие ничего не помогает. Устанавливаю их и предоставляю лодке полную самостоятельность. Иногда поправляю паруса. Убираю их только тогда, когда они совершенно обвисают, потому что волны раскачивают лодку и паруса трутся о мачту. Это может их повредить.
От скуки додумался до дистанционного управления румпелем, пропустив через блоки два тросика к мачте. Заменил сломанную часть оправы для очков. Так я проработал почти весь день.
Юлия штопает и заклеивает дыры в парусах. После месячной мороки она совершила открытие, согласно которому легче заклеивать, чем штопать. Это ее сфера деятельности, и сюда я не суюсь. Завтра поменяю все фалы и шкоты, осмотрю прорезиненные веревки и такелажные скобы. Много внимания уделяю корпусу лодки. Слежу за тем, чтобы не было никаких повреждений.
Если нам удастся довести “Джу” до порта в ее теперешнем состоянии, это будет большим достижением. Регулярно проверяю талреп и слежу, насколько натянуты ванты. Мачта под напором парусов накренилась вперед. Попробовал с помощью вант устранить этот дефект — не удалось. Не помогли и клинья, которые я забил в скобу банки. Я демонтировал талреп и вынес его к носу. Положение мачты не изменилось, но я буду спокоен за парус.
Раздражает безветрие. Мы торопимся. Юлия беспокоится. Я тоже.
Появились рыбы. Давно не видел я их так отчетливо.
Фотографировал большие поля саргассовых водорослей, довольно хорошо освещенных. Мне не хочется этим заниматься, но я заставляю себя и веду подробную документацию.
Планктона мало. Долго держим сети в воде, добывая лишь незначительное количество, главным образом фитопланктон.
В этой жаре аппетит пропал окончательно. Целыми днями мучаемся, не находя себе места. Всюду пекло.
Я выдумал новую историю для Юлии, которая уже к этому настолько привыкла, что ежели я не выдам очередного рассказа вовремя или он будет плох, то она протестует, утверждая, что от тропического солнца у меня “размякли мозги”.
