дня.
Кладу руку ему на плечо и говорю:
– Арт, я не буду ходить вокруг да около. Должен сказать, мои боссы злятся на меня, потому что не понимают, почему ты не признаешься со Стивенс.
Он говорит:
– Я бы хотел помочь тебе, Чарли, но…
– Да, знаю. Ты не трахаешься с черными девушками.
– Никогда.
Я вздохнул и сделал такое лицо, словно моя карьера закончилась.
– Арт, я устал, и ты тоже, – хотя он совсем не выглядел уставшим, он выглядел так, словно мог продержаться еще пятнадцать раундов. – Это уже не важно. Не пойми меня неправильно: я на тебя не сержусь. Ты молодец. Но я должен пойти и сказать своему боссу, что… что я облажался.
Борриелло ждет за дверью. Вид у него такой, словно глаза вот-вот закроются, если не подпереть веки зубочистками. Я отвожу его в сторону.
– Надо, чтобы ты сказал Арту, что мне надерут жопу. Скажи ему, что они уже снимают с меня шкуру живьем.
Ленни ждет несколько минут, а затем заходит и говорит:
– Тони, какого хера тут творится? Чарли в кабинете у шефа. Ему там выдают по первое число. Что случилось?
Кампионе поворачивается к Шоукроссу.
– Видишь, Арт? Чарли был добр к тебе, а теперь у него неприятности. Слушай, расскажи нам о Стивенс. Мы даже стенографистку не будем звать.
– На бумаге ничего не останется, – обещает Ленни. – У Чарли уже яйца в тисках. Мы должны ему помочь.
Шоукросс поднимает глаза и говорит:
– А что вы, ребята, для меня сделали?
Ленни притворяется обиженным.
– Что мы для тебя сделали? Мы были добры к тебе весь день. Мы привезли твою девушку, привезли твою жену. Мы принесли тебе кофе, еду. Давай, Арт. Мы не скажем Роуз. Сделай это ради Чарли.
Шоукросс обдумывает слова, потом говорит:
– Ну, хорошо. Но… секса у меня с ней не было!
Он рассказывает, как в квартале от управления полиции затащил Стивенс в машину через окно и задушил. Тони спросил его, как получилось, что ее нашли обнаженной, и Шоукросс объяснил, что просто хотел посмотреть на ее тело. Часть этого заявления, очевидно, была полной чушью, но какого черта – признание есть признание.
Представьте себе, этот мудила, который убил двух маленьких детей и одиннадцать женщин, признается в убийстве, только чтобы на меня не орали! Как вообще понимать этого парня?
33. Джо Энн Ван Ностранд
Я пряталась у друга, и тут по телевизору сообщили, что копы поймали душителя. Я позвонила в отдел по борьбе с насильственными преступлениями, и дежурный сказал:
– Где ты, черт возьми, пропадаешь? Мы искали тебя два дня.
Это было первое, что я услышала. Я дала им свой адрес, и он сказал, что они будут на месте через десять минут.
Следователь Терри Коулман появился со своим напарником. Они сказали, что хотят, чтобы я посмотрела на шесть фотографий – нет ли на них Митча. Я выбрала его с первого раза. Терри сказал:
– Нет, ты посмотри на остальных!
– Мне не надо смотреть на всех. Это он.
– Что ж, ты попала прямо в точку, Джо Энн. Никто из нас не верил тебе, кроме Ленни. И все это время ты знала, кто этот парень.
Они отвезли меня в казармы полиции штата, чтобы опознать машину. Сзади на ней была вмятина, но это точно была машина Митча. На обратном пути в штаб-квартиру Терри спросил:
– Как у тебя дела в последнее время? Тебе что-нибудь нужно? – Он дал мне двадцать долларов. Некоторые парни умеют вести себя круто, даже если они копы.
Когда мы поднялись на четвертый этаж, я узнала, что сутенеры и проститутки выстроились в окрестностях Лейк– и Лайелл-авеню, скандируя:
– Все кончено, все кончено!
Проповедник устраивал благодарственный молебен, и все шлюхи в городе намеревались пойти на него. Другие детективы столпились вокруг, и я спросила одного из них:
– Митч сказал вам, почему он не убил меня?
– Да, он сказал, что с тобой у него был лучший в жизни секс, детка.
Я сказала:
– Пошел ты на хер.
Подумала, что он меня разыгрывает. Но Ленни подтвердил:
– Это правда, Джо Энн! Он так и сказал: «Барбара была лучшей».
Я была в шоке. Ты понимаешь? Сраный душитель решил, что я лучшая? Что это, деловая рекомендация, послание от Господа или что-то еще? Этот гондон был в шаге от того, чтобы убить меня и скатить вниз по склону. Я решила, что с меня хватит этого дерьма.
34.
В полночь, после того как на Артура Шоукросса надели наручники и предъявили ему многочисленные обвинения в убийстве, представители закона решили отпраздновать это событие. Сразу за автострадой, в «Шилдсе», дородный шеф Эрлахер втиснулся в свою куртку «Нью-Йорк Янкиз» и сказал репортеру:
– Получите свое интервью прямо сейчас. Позже я буду не в той форме, чтобы разговаривать. – Он объявил, что угощает всех. Типичный для него широкий жест; шеф всегда платил за выпивку[50].
В 12:15 пришел Терренс Рикард и заказал кофе.
Он проспал два часа из последних сорока восьми, больше, чем некоторые другие, и, пока стоял у дубовой стойки бара, его глаза то и дело закрывались. Через некоторое время он сдался и поехал домой на своей машине. Однако, забравшись в постель, он еще долго не мог уснуть.
Ленни Борриелло решил устроить себе вечеринку в честь самого крупного успеха в своей карьере.
– Первое, что я сделал, – рассказывал он позже, – это попросил двух парней отвезти меня домой. Хороший полицейский никогда не сядет за руль, если он под градусом. Потом я заказал пиво и узо.
Он чокнулся бокалами с Чарльзом «Чаком» Сирагусой, первым помощником окружного прокурора, и сказал:
– Слава богу, я не ушел в отставку в июне и не согласился на работу следователя, которую вы мне предложили. Я бы умер, если бы пропустил это. – Потом он заказал еще пива и узо.
– Мой напарник не отставал от меня, – вспоминал позже Борриелло, – но Билли может опустошить винокурню и ничего не почувствовать. Следующее, что я помню, – это как я сплю дома, и тут звонит телефон, прямо ни свет ни заря, и кто-то сказал, что мы должны пойти на пресс-конференцию. Я позвонил Билли и говорю:
– Сделай мне «Манхэттен» и поедем!
Он ответил, что нас отвезет его невеста. Все-таки дело важное.
35. Хелен Хилл
В шесть утра я была дома в Рочестере и застилала постель. Мой маленький телевизор стоял на комоде, я слушала его вполуха. Диктор сказал что-то о серийном убийце. Я стояла спиной к телевизору, расправляла простыни, взбивала подушки. Голос
