тенистую уличную парковку здания общественной безопасности и посадили в «Форд ЛТД» заместителя шефа Рикарда вместе с Борриелло, Барнсом и Блайтом. Когда машина тронулась с места, за ней последовали четыре группы прикрытия: Кампионе и Милителло в первой машине, лейтенант Джеймс Боннелл и капитан Бюро уголовных расследований Говард Аллен следом, а также патрульные в форме и офицеры полицейского управления Рочестера, замыкавшие вереницу на случай, если понадобятся для охраны места преступления.
Январский воздух был пронизывающе холодным, улицы покрылись льдом и снегом, температура быстро падала – «типичная отвратительная погода в Рочестере», как раздраженно говорил Боннелл.
Проезжая мимо Лейк– и Лайелл-авеню, Борриелло чувствовал себя немножко опьяневшим от усталости и осознания успеха. Он подавил желание открыть окно и крикнуть проститутке: «Эй, посмотри, какой у меня клиент для Вэл». Вывеска «Маркс Тексас Ред Хотс» напомнила ему о фальшивой лотерее для нового телевидения, которую они придумали, чтобы составить список завсегдатаев улицы. Он был готов поспорить, что один из бланков был подписан «Арт Шоукросс». Может быть, он лежал в самом низу непрочитанной стопки.
Когда они направились на север, к озеру Онтарио, задержанный указал места, где встречался с некоторыми из своих жертв.
– В Мейплвуде, – сказал он, – именно там я убил Пэтти Айвз.
– Да. Мы уже нашли ее. – Борриелло заставлял себя разговаривать дружелюбным тоном. Несмотря на то что Шоукросс официально находился под стражей, его несколько раз уведомили о том, что он сохраняет за собой право отказаться от дачи показаний. Детективы опасались, что если он это сделает, тела двух женщин могут остаться ненайденными.
Рядом с лесом сразу за Шарлоттом, недалеко от заросшего камышом болота, где была изуродована Джун Стотт, убийца сказал:
– Уэлш лежит там, – он указал в сторону леса скованными руками. – У двух высоких деревьев.
– Почему бы тебе не показать нам дорогу, Арт? – предложил Блайт.
Шоукросс взял фонарик и прошел мимо нескольких молодых деревьев с голыми ветвями, служители закона двинулись за ним по хрустящему свежевыпавшему снегу.
– Не подходите слишком близко, – раздался сзади голос Боннелла. – Ленни, вы с Деннисом идите за ним. Остальные на месте. Не будем сильно затаптывать место преступления.
Они шли три или четыре минуты, прежде чем Шоукросс остановился и указал пальцем. Блайт смахнул пару сантиметров снега и обнаружил тело женщины. Она находилась в сидячем положении, с низко наклоненной вперед головой, почти касаясь лицом коленей. На ней были кроссовки, розовые шелковые трусы, джинсы и два дешевых ожерелья.
– Это Мария? – спросил Борриелло.
Шоукросс кивнул.
– Здесь место преступления. Давайте убираться отсюда, – снова раздался голос Боннелла.
Было 19:25, температура – минус девять градусов. Боннелл приказал патрульным в форме накрыть тело и охранять до прибытия экспертов-криминалистов.
Следуя указаниям Шоукросса, очередь из машин направилась на запад по шоссе 104. По дороге Барнс спросил, как он выбирал места для захоронения тел.
– Я просто объезжал окрестности, – ответил он.
– А где в это время держал тела? В багажнике?
– Нет, рядом, на переднем сиденье, – небрежно ответил он.
– И никто ничего не заметил?
– Они выглядели как обычные девушки.
– Ты убивал их сразу, как только принимал решение? – спросил Барнс.
– Да, – ответил Шоукросс.
Глядя на него, нетрудно было представить, что ему удавалось убивать быстро и бесшумно, не привлекая к себе внимания.
Как бы между прочим Барнс лениво поинтересовался, разговаривал ли он когда-нибудь со своими жертвами, пока возил их по городу.
– Разве можно разговаривать с мертвыми? – удивился Шоукросс.
После двадцатиминутной езды по проселочным дорогам они подъехали к небольшому мосту, и убийца сказал:
– Стойте!
Детективы растерянно огляделись. Поблизости виднелись жилые дома, и дорога выглядела оживленной. Они ожидали, что их направят в уединенное место вроде парка Нортгемптон.
– Вон там, – сказал Шоукросс, указывая на небольшой бетонный выступ над водопропускной трубой.
К машине подошли Боннелл и капитан Аллен. Боннелл спросил:
– Почему мы остановились?
– Он говорит, что Дарлин Триппи здесь, лейтенант, – сказал Борделло.
– Здесь? – нахмурился Боннелл. – Прямо на Редман-роуд?
– Да.
Он направил желтый конус света на пару метров вниз и увидел нечто похожее на тело в холодце. Обнаженная женщина, казалось, парила, раскинув руки, лицом вверх, закинув руки за голову, и ее каштановые волосы развевались, будто их только что расчесали. При более тщательном осмотре выяснилось, что тело вмерзло в прозрачный лед.
31. Лейтенант Джеймс Боннелл
После того как мы вернулись в центр города и Борриелло припарковал машину у гаража, я попросил его на минутку оставить Шоукросса на заднем сиденье. Я забрался туда и внимательно вгляделся в его лицо.
Он взглянул на меня и отвел взгляд, словно говоря, кто, черт возьми, этот идиот? Я изучал его минуту или две, как делаю всегда, выполняя свою работу. Я смотрел ему в лицо и думал: «Ну что, вот мы и поймали тебя, сволочь!»
Любой полицейский меня бы понял.
32. Следователь Чарльз Милителло
Было девять вечера, когда мы сняли наручники и снова отвели парня в конференц-зал. Я жутко устал, но начальство твердило свое – мол, он не признается в убийстве Фелиции Стивенс; не признается, что снял чернокожую девушку. Ты ему нравишься, Чарли; ты должен с ним поработать.
Я говорю своему лейтенанту:
– Господи, у меня нет сил.
Он говорит:
– Продержись еще полчаса, Чарли.
Я вхожу в комнату и придвигаю стул.
– Арт, ты в порядке? Хочешь кофе, чего-нибудь перекусить? Хочешь сходить в туалет?
Он весь день говорил «нет» и повторил это снова. Чугунные почки у парня.
Мы разговариваем пять или десять минут. Я говорю ему, что он поступил правильно, я горжусь им, все дела. Затем начинаю со Стивенс.
– Арт, – говорю я, – это дело точно такое же, как и другие. Ты признал остальных, не так ли?
Он кивает. И выглядит так, будто только что проспал десять часов.
Я продолжаю:
– Мы нашли ее неподалеку от Сисеро и Блэкберн. Их ты тоже признал, так ведь?
Он отвечает:
– Да. Но я не трахаюсь с черными девушками.
Он, должно быть, повторил одну и ту же фразу раз пятнадцать. Что бы я ни говорил, ничего не действовало, и Арт стоял на своем: он не убивал цветных женщин. Держался довольно вежливо, но оставался при своем.
Потом подключился Тони Кампионе.
– Послушай, Арт, мы никому не скажем. Если ты беспокоишься о том, что Роуз узнает, я обещаю тебе – она не узнает.
Это тоже не сработало.
Мы танцуем так еще минут двадцать, и я решаю, что остается только разыграть личную карту. Я ему нравился, это было видно. Еще бы, черт побери, я был его приятелем целых два
