диктора произнес: «Его зовут Артур Шоу…»
Я резко обернулась и чуть не упала в обморок. Я видела его восемнадцать лет назад в суде. Он постарел и прибавил в весе, но лицо было тем же самым.
Не сводя глаз с экрана, я опустилась на четвереньки. Я не могла поверить в то, что видела. Он выглядел на десять лет старше, чем я ожидала. Мне захотелось прикоснуться к экрану, убедиться, что это реально. Потом они упомянули Карен.
Я позвонила своему сыну Тому. Я что-то бормотала в трубку в истерике, и он не мог разобрать, что, черт возьми, я говорю. Я продолжала кричать:
– Он здесь. Он здесь!
Том спросил:
– Кто?
– Артур Шоукросс. Включи телевизор!
Он сказал:
– Мама, я тебя не понимаю.
Мне хотелось закричать: «Глупый, ты не слышишь, что мать говорит?» Мне хотелось схватить его и протащить сюда прямо через телефон. Почему он не может понять? Они поймали парня, который убил твою сестру!
Парня, которого должны были посадить!
Том сказал:
– Мам, я приеду так быстро, как только смогу.
Он жил в шестидесяти километрах, на другом конце автомагистрали, в Уотерпорте.
После него начали прибывать другие: моя мама и остальные мои дети. У меня дома собралась толпа народу.
Я никак не могла успокоиться. Я думала, что Шоукросс ушел навсегда, а он все это время жил в моем родном городе. Он мог убить еще одного из моих детей!
Я взбесилась. Меня била дрожь. Они уложили меня в постель, и у меня началась крапивница. Врач сказал, что это от шока. Потом был озноб и жар. Я не могла пошевелиться. Это был кошмар, ставший явью. Артур Шоукросс!
Потом мы услышали, что пресса связалась с моим бывшим мужем Бобом, отцом Карен, он взорвался и сказал:
– Пристрелите эту мразь. Повесьте его!
На нас свалилось слишком много. Моя мать так расстроилась, что у нее случился инсульт.
36.
Репортеры проследили за Мэри Эгнис Блейк до ее захудалой квартирки над пиццерией на Блэк-Ривер-роуд в Уотертауне. Со свойственным ей акцентом с севера штата Нью-Йорк она сказала им, что оцепенела при известии об аресте. Она сказала, что слышала, как соседи говорили о ее погибшем сыне Джеке: «Как-то даже странно после стольких лет. По Джеку никакого решения так и не было. Арт Шоукросс ни дня не провел в тюрьме за то, что он сделал с Джеком».
Она охарактеризовала убийцу как «ходячую бомбу замедленного действия» и выразила удивление тем, что его освободили. Пятидесятипятилетняя осиротевшая мать и вдова сказала, что закон не прислушался к ней во время исчезновения Джека.
– Они не слушают и сейчас. Со всей нашей системой что-то не так. У моего сына был шанс вырасти и стать кем-то. Карен Энн Хилл хотела стать кинозвездой. Но он отнял все эти надежды и мечты. Я не думаю, что он имеет право находиться на этой земле… Не думаю, что Бог даже принял бы его на небесах.
37.
На официальной пресс-конференции высокий, подтянутый майор Сальваторе Вальво постарался подчеркнуть роль своих коллег из полиции штата в поимке убийцы. Пока операторы, пригибаясь, проходили у его ног, а репортеры строчили заметки, командир отряда «Е» сообщил собравшейся прессе: «Крупный прорыв произошел 3 января 1990 года, когда полицейский вертолет штата Нью-Йорк обнаружил тело… поблизости сотрудниками полиции штата был замечен автомобиль. Наблюдение за автомобилем координировалось с воздуха с использованием патрульных полиции штата…» Он поблагодарил за помощь полицейское управление Рочестера.
Шеф Бюро уголовных расследований, капитан Говард Аллен, воздал должное союзникам, описав полицейское управление Рочестера как «одну из лучших организаций, с которыми я когда-либо имел дело, группу классных профессионалов».
Терренс Рикард говорил последним. «Много времени и усилий было потрачено на это дело сотрудниками полиции Рочестера, которые сегодня находятся здесь, – сказал он, указывая на шестьдесят полицейских, собравшихся в отряде «Е», штаб-квартира которого находится в Канандейгуа. – Мы называем их командой победы, людей, которые потратили на это часы, дни, недели, месяцы. Они не видели Дня благодарения, они не видели Рождества, они не видели своих семей целыми днями. Но они привлекли убийцу к ответственности… – дрожащим голосом заключил глубоко верующий Рикард. – Мы здесь благодаря им и помощи полиции штата. Я знаю, пилоты и следователь, которые были в том вертолете, управляли машиной, но думаю, что ими самими управляла рука Божья».
Ленни Борриелло не был уверен в том, что Бог может быть пилотом, но он слишком устал, чтобы спорить. По возвращении домой он планировал в подражание мифическому жителю гор Катскиллс спать до тех пор, пока его борода не отрастет до колен. В последние месяцы о спокойном сне он мог только мечтать. Как было бы здорово проснуться, осознать, что убийца за решеткой, и снова упасть на кровать.
Он проработал в полиции двадцать три года. И решил проработать еще двадцать три.
38.
По совету назначенного судом адвоката Артур Шоукросс признал себя невиновным. Он содержался в тюрьме округа Монро без права внесения залога. Прошел слух, что он намеревался прибегнуть к защите на основании невменяемости.
Часть тринадцатая
Детали головоломки
1.
С первого дня своего последнего заключения серийный убийца был загадкой для надзирателей. Большую часть времени он вел себя как усталый, видавший виды тюремный ветеран, загадочный человек в комбинезоне. Но иногда его движения ускорялись, а в манерах проскальзывала резкость и угроза. Активность его возрастала с заходом солнца, он часто просыпался в два и три часа ночи, читал научную фантастику и книги о войне, в основном о Вьетнаме, раскладывал пасьянс или разгадывал кроссворды. Он жаловался на уровень шума и спал, засунув в уши мокрую туалетную бумагу. За время своего прерывистого сна он принимал странные позы, часто позу эмбриона, и царапал себе руки и ноги.
Он медленно просыпался и, казалось, не проявлял интереса к подносу с завтраком, обычно довольствуясь кофе и несколькими глотками сока, а затем снова ложился спать до десяти или одиннадцати утра. Зато на обед и ужин поглощал горы еды. Похоже, его беспокоила полнота, но поделать с этим он ничего не мог. Он то говорил о диете, то жаловался на недоступность фастфуда. Говорил, что скучает по автоматам с монетами, которые выдавали безалкогольные напитки, бутерброды, какао, конфеты, печенье и пиццу в исправительных учреждениях штата.
Иногда он пребывал почти в эйфорическом состоянии, откинувшись на спинку койки с закрытыми глазами и запрокинув голову вверх, будто прислушиваясь. Часами он сидел перед своей Библией, обычно открытой на Деяниях, не переворачивая ни страницы.
