грабли… – подумал Мирский. – Этого не может быть. Как минимум ей нужен загранпаспорт, а он здесь, в сумочке…»
И все же безумная ревность накрыла его с головой.
Плюхнувшись на диван, он застонал от переполнявших его чувств. Они обрушились на него беспощадной лавиной, всеразрушающим апокалипсисом, испепеляя мозг и выворачивая душу наизнанку. Внешний мир перестал существовать, Мирский ушел в себя, гоняя по кругу один и тот же назойливый вопрос: «А вдруг правда нашла какого-нибудь мачо? И ей начисто снесло крышу? Перегрелась. Перекупалась. Короче, немножко сошла с ума».
Выйдя из ступора, он начал бродить по номеру, брал в руки какие-то вещи, клал их на место, потом зашел в ванную и подставил голову под кран. Холодная вода его слегка взбодрила.
Он спустился в бар у бассейна, взял бутылку виски и бананы. Почему именно бананы, он сам не понял – ляпнул, что первое попало на язык, причем по-русски. Но бармен понял. Виски и бананы на всех языках мира звучат одинаково.
Он налил виски в высокий бокал для воды, залпом выпил и откусил банан вместе с кожурой. Неожиданно в его поле зрения появилась Эвелина. Она подошла к стойке и уселась напротив, загадочно улыбаясь. Мирский снова налил виски в стакан и предложил ей выпить. Эвелина не отказалась.
Некоторое время сидели молча. Первой заговорила девушка, прервав затянувшуюся паузу:
– Ты что это бухаешь в одиночестве, Леша? А где твоя хамоватая подружка?
– На интимной эпиляции, – буркнул Мирский и налил себе еще полбокала.
– Да брось ты! – Она накрыла его ладонь своей. – Я же все вижу. Выкинь ее из головы. Она тебе не пара.
Мирский поднял на нее помутневший взгляд, но ничего не ответил.
А Эвелина продолжила разговор:
– Сидишь тут один, как неудачник. Пойдем ко мне в номер, у меня люкс. Закажем вина, еды.
Она брезгливо посмотрела на бананы.
– А пошли!
Мирский допил виски и встал.
Зайдя в номер, Алексей обнаружил на столе пачку сигарет и закурил, хотя делал это крайне редко.
– Красиво живешь, – сказал он, оглядывая номер. – Папочка спонсирует?
– Я и сама неплохо зарабатываю. – Эвелина подняла трубку гостиничного телефона и сделала заказ. – Ну, папа тоже немножко подкидывает. Красиво жить не запретишь… Еду и выпивку доставят через пять минут. И вообще, давай махнем в Венецию – отсюда прямые рейсы на пароме. У меня там подруга, у нее прекрасный дом и сад на крыше.
Алкоголь делал свое дело, и Мирский чувствовал, что проблема с изменой Марины постепенно растворяется, становится какой-то невесомой, смешной и малозначимой.
Официант вкатил в номер тележку с заказом.
То, что произошло потом, Мирский помнил смутно: они пили, ели, разговаривали, он произносил какие-то глупые тосты… Эвелина ему ни в чем не противоречила, была нежной и ласковой. В конце концов Мирский, не раздеваясь, упал на кровать и тут же заснул.
Проснулся он среди ночи. Приподняв голову, увидел спящую рядом с ним Эвелину.
«Пусть все идет, как идет», – подумал Мирский и вновь заснул. Ему приснилась Марина в объятиях двух мускулистых парней. Они почему-то сидели верхом на поваленной античной колонне, пили вино и очень громко смеялись.
* * *
По указанному адресу, рядом с отелем «Блю Вэйф», Друбич нашла ветхий каменный домик с облупленной штукатуркой и крышей, покрытой битой местами черепицей. Из открытого окна раздавалась русская речь.
«Пристанище для неудачливых эмигрантов», – предположила Марина и не ошиблась.
Буквально через минуту во двор с плачем выскочила девчонка-подросток. Вслед ей летела брань на чистейшем русском. Девочка, едва не наткнувшись на Марину, остановилась и вперила в нее полные слез глаза. На крыльцо вышел дородный мужчина в трениках и уставился на Друбич.
– Доброго дня, – с улыбкой сказала Марина по-русски.
Мужчина удивленно поднял брови и расплылся в улыбке.
– Калимэра! И вам того же! – Он спустился с крыльца и подошел к Марине, с удивлением глядя на ее легкомысленный прикид. – Дайте отгадаю. Вы из Москвы?
– Отгадали, – подтвердила Марина.
– А мы из Крыма, крымские греки. Приехали сюда по программе переселения «Греческое единство».
– Ну и как тут вам живется?
Мужчина махнул рукой:
– Обещали райскую жизнь. Но райскую жизнь получили только те, кто приехал сюда с миллионом в кармане. А остальные… Нормальной работы нет. Денег нет. Жара… А вы к нам по делу или просто так?
– Я ищу Федора Метикидиса, – пояснила Марина.
– Это мой старший сын! – Мужчина теперь смотрел на Марину оценивающе. – Нет, это на вас не хитон. Это обычная простыня. Но все равно вам этот наряд идет… А Федора дома нет – ушел рыбу ловить. Еще тот балбес!
– И как мне его найти?
– Знаете, где канал у Старой крепости? Он там всегда ловит. В белых штанах – он упрямо носит тут белые штаны! Мать ему сто раз говорила, что мы только на одном стиральном порошке разоримся. Нет, упрямый как осел!
– Спасибо, – сказала Марина. – До свидания.
Метикидиса она нашла быстро по белым брюкам. Он стоял на бетонном ограждении с удочкой в руках, не сводя глаз с поплавка.
«Сначала я припугну пацана, а потом мы поговорим по душам».
Она подняла с земли оставленное каким-то бродягой одеяло и набросила его на Метикидиса. И тотчас приставила к горлу парня позаимствованный на ферме сапожный нож. Лезвие слегка оцарапало кожу.
– Кто тебе приказал меня похитить?
– Не скажу. И ничего ты мне не сделаешь! – Парень храбрился, но голос у него дрожал.
– Тогда я перережу тебе горло, – прошептала Марина. – И оставлю тебя истекать кровью тут под одеялом. Люди подумают, что это бомж спит. И никто не обратит внимание на тебя. Пока тебя не начнет разыскивать папаша. Но для него твоя смерть станет облегчением – меньше денег на еду. И мамаше меньше стирать.
Парень дернулся и глухо простонал – видимо, нож глубже впился ему в кожу.
– Убери нож, тогда и поговорим.
«Созрел», – решила Марина.
– Ладно, только без фокусов. Ты сначала меня выслушаешь, а потом уже решишь – отвечать или нет. Договорились?
– Договорились. – Метикидис облегченно выдохнул.
«А он хорошо держится – нервы у него в порядке», – подумала Марина.
Вскоре они сидели верхом на парапете напротив друг друга, отбрасывая тени на зеленоватую воду канала. Федор смотрел на свою мучительницу с испугом и одновременно с восхищением. Он воспитывался в хулиганской среде южного берега Крыма и привык уважать силу и понятия.
– Ты же грек, а не отморозок с Привоза, – спокойно и рассудительно начала Марина. – А методы у тебя совсем не эллинские. Я напишу заявление в полицию, все доказательства есть. Тебя обвинят в похищении человека. Рабочий с фермы выступит свидетелем. Гражданства у тебя нет, а только вид на жительство. И полетишь ты обратно в Крым, в родную тюрьму. А папу с мамой депортируют. Вот такой будет финал у всей этой истории.
– Давай договоримся, – перебил ее Метикидис.
– Давай, – тотчас согласилась Марина. – Ты мне сдаешь заказчика, и мы расходимся красиво. За деньги можешь не беспокоиться – отмажу, если что.
– Тебя заказала девушка из одного отеля. Яркая такая блондинка. Назвалась Эвелиной. Штуку евро отвалила. Приказала изолировать тебя дня на три. Я нанял одного местного – мы с ним когда-то в порту подрабатывали. Ну, мы вдвоем с ним тебя и утащили в глубь острова, на ферму.
Парень достал тюбик и смазал царапину на шее, пояснив при этом:
– Средство для американских зеленых беретов – здесь без этого никак.
– А меня чем колол? Тоже средством для
