американских беретов?
– Не знаю, – пожал плечами парень. – Эвелина шприц дала. Сказала, снотворное… А мужик тот, с фермы… он жив?
– Жив. Ладно, давай прощаться.
Марина поднялась на ноги и, не оглядываясь, направилась в сторону отеля.
«Стало быть, Змеи здесь ни при чем… А где же тогда Алексей? – подумала Друбич, войдя в холл отеля, и тут же сама ответила: – Наверное, с Эвелиной. Разлучница хренова!»
На ресепшене Марина получила ключ от номера, а клерк пояснил, что господин Мирский сначала сидел в баре, а потом вместе с белокурой девушкой зашел в лифт. Блондинка живет в триста двенадцатом.
* * *
Марина зашла к себе в номер. Через четверть часа оттуда вышла красивая и уверенная в себе молодая дама в коротком черном платье в обтяжку и с идеальными макияжем и прической. Она поднялась в триста двенадцатый номер и требовательно постучала в дверь.
Эвелина лишь приоткрыла ее, но Марина успела подставить ногу и с силой толкнула.
Войдя внутрь, она увидела Мирского в смятой постели. Вокруг, на столе и полу, стояли бутылки, тарелки с остатками еды и липкие фужеры.
– Пикник на обочине, – сказала Марина и ядовито усмехнулась. – Почти семейная идиллия. – Подойдя к столу, она налила полный бокал вина, выпила и закусила черешней.
– Марина?!! – ахнул Мирский. – Ты что? Ты откуда? Решила вернуться?!
– Самый глупый вопрос, что я когда-либо слышала. Впрочем, не буду вам мешать.
Друбич развернулась и покинула номер. Мирский догнал ее в коридоре, схватил за плечи и развернул к себе:
– Марина, все не так, как ты думаешь… Постой! Я получил от тебя СМС. Ты написала, что уходишь от меня. И чтобы я тебя не искал…
– И тебе эта версия очень понравилась. Но ты, конечно же, кинулся меня искать. Обошел все отели, заглянул в морги и больницы, опросил все население острова… Убери руки. Я тебя ненавижу!
– Да стой же ты, дура! – крикнул Мирский. – Я пытался дозвониться до этого номера, с которого пришла СМС! Я долго ждал тебя в баре. И у меня, между прочим, была причина думать, что это правда. Ведь твой Костя…
– Дрянь! – Марина наотмашь дала ему пощечину. – В номер не заходи, не пущу. Живи у своей Эльвиры, или как там ее… А я сейчас пойду в бар, напьюсь и сниму парня, молодого и красивого серфингиста. Твое место рядом со мной отныне занято, Мирский! Запомни это!
Марина ударила его еще раз. На Мирского было жалко смотреть. Она повернулась, зашагала по коридору, но тотчас остановилась и взглянула на него с мстительной усмешкой:
– И твой Орден мне больше не нужен. Не видать тебе его как своих ушей. Ты – лузер. Неудачник, а Орден предназначен исключительно для сильных людей…
* * *
Чем примечательны молодость, любовь, овеянные яркой, высокой целью? Тем, что пылкие сердца всегда быстро остывают. А нанесенные в порыве страсти оскорбления быстро забываются и прощаются. И память молодых имеет свойство не обращаться назад, в прошлое, потому что все устремления обращены только вперед, в будущее!
Утром между Друбич и Мирским состоялся примерно такой диалог:
– А как мне не поверить?! Тебя больше суток не было! Ты где пропадала?
– На ферме гостила! На тракторе каталась! И вообще – какая разница, где я была! Я же не спрашиваю, чем ты занимался ночью с Эльвирой.
Мирский промолчал, не зная, что сказать. Он даже не осмелился поправить Марину, которая настойчиво путала Эвелину с Эльвирой.
– Ладно, живем дальше, – примирительно добавила Марина. – Только не смей думать о своей Эльвире, пока мы занимаемся важным делом. Поиски «Ордена Власти» мы продолжаем. У меня появилась серьезная зацепка…
– Какие еще зацепки! Марина, я тебя люблю, выходи за меня замуж, – выпалил Мирский. Патетика лилась через край.
– Не прошло и суток, как ты решил сменить подругу жизни. Горбатого могила исправит. И жизненное кредо тоже. Но дело не в этом… Жизнь удивительна, природа насмешлива, полюбили, обманули, восстановили истину… Но только вот у меня в груди какая-то струна оборвалась. Бзик, и оборвалась. А струну не склеишь.
– Это твое окончательное решение?
Мирский напрягся.
– Это глупый вопрос. – Марина улыбнулась и погладила Алексея по голове. Как кота, чтобы замурлыкал. – Окончательной бывает только смерть. А мы продолжаем жить. Ты не отчаивайся – время покажет, время лечит и меняет предпочтения, порой радикально. Давай продолжим нашу работу, а там посмотрим.
Марина бросила Алексею далекую надежду, а вдруг и вправду надумает сбежать, и он впитал этот призрачный шанс. Его глаза просветлели.
– Я голодная, как волчица. Это вы пировали, – проговорила Друбич будничным голосом. – Закажи что-нибудь.
Мирский бросился к телефону. Он был страшно рад, что в их отношениях установилось какое-то равновесие.
За едой молодые люди наметили ближайшие планы.
– Так вот, я нашла зацепку, – сказала Марина, с аппетитом поедая мусаку. – Внизу сидит женщина, которая предлагает экскурсии. В том числе в Старую крепость Палео Фрурио. Это венецианская крепость. Но дело не в ней. В переписке отца Александра с олигархом Сосновским по поводу «Ордена Власти» она упоминалась. У меня прямо в голове щелкнуло, когда ее назвали. Было там еще мужское имя и набор цифр, видимо, какой-то код. Имя – Агазон, а код у меня в смартфоне – записала на всякий случай. Точно текст не помню, но Сосновский рекомендовал монаху посетить крепость и найти Агазона. Предлагаю проделать это вместо него.
– Решено. Завтра пойдем на эту экскурсию, – немедленно отреагировал Мирский и добавил после некоторых раздумий: – Ты знаешь, у меня появилось подозрение, что «Орден Власти» воздействует на нашу судьбу, как будто чувствует, что мы за ним охотимся. Все эти приключения, стычки, недоразумения… И посмотри – ни один волос даже не упал с наших голов!
– Не поддавайся мистическим настроениям, – сказала Марина.
– Да никоим образом! – Мирский аж подпрыгнул в кресле, то ли от возбуждения, то ли от возмущения. – «Орден Власти» изначально является мистической сущностью. А почему бы мистическому предмету не обладать мистическими свойствами? Это элементарно!
– Может быть, может быть, – задумчиво проговорила Друбич. – Но только это знание нам ничем не поможет.
Вечерело. Марина вышла на лоджию и с удовольствием вдохнула свежий морской воздух. В лучах заходящего солнца вся набережная выглядела особенно четко и контрастно. Марина поднесла к глазам бинокль и стала рассматривать людей. Вдоль моря сновала разношерстная публика, но две человеческие фигуры стояли неподвижно и смотрели как раз в сторону отеля. Две женские фигуры: Эвелина и девушка в черном комбинезоне. Та самая, с которой Друбич так плотно и жестко пообщалась в Москве. Марина не знала, что ее зовут Инга, но прекрасно представляла, по чьему приказу она здесь.
– Нас пасут, – бросила она Мирскому, не отрывая от глаз бинокля.
– Кто пасет?
Алексей насторожился.
– Всякие, разные… Твоя эта Эльвира – Эвелина и славная девушка, у которой я отобрала пистолет, – пояснила Друбич. – Но только цели у них разные.
Палео Фрурио
На следующее утро они отправились пешком вместе с русскоязычной экскурсией к Палео Фрурио. У входа в крепость Мирский подошел к возглавлявшей экскурсию худощавой женщине в круглых толстых очках. Она терпеливо отвечала на вопросы группы, при этом постоянно кивала головой и напоминала цаплю.
Поймав паузу в разговоре, Алексей задал свой вопрос:
– Вы не знаете такого Агазона? Он где-то здесь, в крепости, обитает.
– Конечно знаю! – ответила экскурсовод. – Это смотритель маяка. Для нужд навигации в маяке нет потребности, но его каждый вечер зажигают – дань традиции. Этот объект входит в наш экскурсионный маршрут.
«Ну вот и хорошо – искать
