самое дерево, на котором сидел Сергей.
Сергей замер на месте, повиснув на одних окоченевших руках и вцепившись пальцами растрескавшуюся кору дерева. Он боялся даже пошевелиться в поисках новой точки опоры, чтобы случайно не выдать своего присутствия.
От него теперь зависело все. На мгновение в его голову закралась отчаянная мысль спрыгнуть вниз и побежать, чтобы отвлечь преследователей на себя, но резкая боль в суставе поврежденной ноги, возникшая у него при подъеме, остановила его от опрометчивого поступка. Ему оставалось лишь затаиться, повиснув где-то между небом и землей, и молить Бога о милости, терпеливо ожидая своей участи.
К счастью, несмотря на то, что лес хорошо просвечивался, лучи фонарей бродили по низу, так что Сергей остался вне поля зрения незнакомцев. Постояв еще какое-то время и осмотрев ближайшие заросли, мужчины, наконец, молча пошли дальше, освещая фонарями ночной лес.
Сергей к своему облегчению нащупал ногами опору и, дрожа всем телом от перенапряжения, осторожно сполз по шершавому стволу вяза вниз. Его руки не слушались, сердце гулко стучало в груди, дыхание было неровным и частым.
К тому времени как таинственные фигуры скрылись из виду, он едва мог двигаться. Опираясь о стволы деревьев, он кое-как дополз до того места, где была Лиза.
Сергей огляделся по сторонам, вглядываясь в темноту, но не обнаружил нигде валежника, рядом с которым оставил свою жену.
— Лиза! — позвал он шепотом в ночную чащу, но лес ответил лишь тишиной…
Сергей включил фонарь и в отчаянии стал водить лучом, освещая со всех сторон одинаковую картину мертвого леса. Куда бы он ни направил взгляд, везде его встречала лишь бесконечная даль из обледенелых деревьев, голых ветвей и колючих зарослей. Ничто из этого бесчисленного однообразия не намекало ему на местонахождение Лизы.
Сердце Сергея тревожно забилось. Он едва сдерживался, чтобы не закричать, но страх привлечь этим криком нежеланных гостей, которые все еще бродили где-то неподалеку, заставил его сжать зубы.
Беспорядочно метаться туда-сюда в поисках Лизы тоже было плохой идеей. Это было не только бессмысленно, но и опасно. Сергей рисковал, заблудившись в этой чаще, никогда не найти то место, где видел жену в последний раз, а значит — потерять ее в этом холодном лесу навсегда.
По свежей памяти, Сергей вернулся к тому месту, где он забирался на дерево. Напрягши голову, он попытался мысленно восстановить цепь событий, приведших его сюда. Постепенно, шаг за шагом, Сергею удалось найти дерево, под которым он оставил свой рюкзак. Затем, ориентируясь на приметный широкий пень, он отыскал и рюкзак Лизы. И только после этого, пробравшись сквозь чащу кустов, он вышел на след, ведущий к валежнику, рядом с которым должна была находиться его жена.
К его огромной радости, Лиза была жива и находилась на том же месте, где он ее оставил. Она лежала, съежившись, укрытая с головой спальником, и дрожала.
Сергей помог Лизе подняться и с чувством облегчения стал сжимать ее в своих объятиях. Усадив ее на упавшее дерево, он принялся растирать её окоченевшие ладони сквозь перчатки в попытке вернуть кровообращение. Понимая, что единственный способ согреться сейчас — это движение, он поспешил собрать их вещи и, сунув ей в рот сладкую печеньку для поднятия сахара, взял ее на буксир.
Вскоре, как и ожидалось, они наткнулись на небольшой лесной овражек. В нем Сергей, рискуя выдать их местонахождение, решился развести костер, чтобы согреть замёрзшую Лизу. Высокие уступы оврага должны были надёжно скрыть их огонь от посторонних глаз. При этом оставалась вероятность, что бродящие где-то рядом незваные гости вскоре могут вернуться обратно. Поэтому Сергей не стал оборудовать костровище, решив сделать всё по-быстрому.
Соорудив остов из сучьев, он сложил на него много мелких веточек и чиркнул зажигалкой. Яркие языки пламени жадно охватили сухую растопку, вспыхнув ярким огнём. Такой костёр быстро разгорался, давал сильное пламя и мог также быстро и погаснуть. Однако этого должно было хватить, чтобы нагреть немного воды.
Придя чуть-чуть в себя от внезапно появившегося источника тепла, Лиза тоже оживилась. Достав посуду, она набрала воды и принялась разворачивать сухой паёк. Это была их первая еда за всё утро, полное опасностей и потрясений. Истощённые организмы нуждались в энергии, чтобы восстановить силы. Да и острое чувство голода, разбуженное недавним стрессом, настойчиво заявляло о себе громким урчанием живота. Эти естественные потребности и связанная с ними суета притупляли чувство опасности и провоцировали ещё большую тягу к еде, теплу и комфорту, частицу которого они могли найти в этом небольшом очаге среди холода и тьмы окружающего мира.
После того, как вода в их маленьком походном котелке закипела, Сергей стал засыпать туда уже знакомую им сухую смесь киселя, быстро помешивая ложкой. Аромат сладких фруктов разносился по овражку, будоража и без того немалый аппетит.
Возблагодарив Бога за насущный хлеб, Сергей вытер рот и протянул салфетку Лизе.
— Я бы предложил «таежный чай», но, боюсь, этот лес может оказаться радиоактивным… — как бы извиняясь за однообразие, произнес он. Однако в их положении любая капля сладкого напитка была ценным источником калорий и приносила огромное удовлетворение.
— Главное теперь не уснуть, — улыбаясь, в шутку сказал Сергей, поправляя горящие сучья.
Лиза вытянула ноги, пытаясь их согреть теплом догорающего огня, и какое-то время сидела так, закрыв глаза. Когда это увидел Сергей, он соскочил со своего места и, подбежав к Лизе, вцепился в ее сапог.
— Лиза, ты что?! Ты испортишь ЭВА! — возмутился он, стягивая с нее обувь. Потом посмотрел на оплавленную подошву: — Чуть не прожгла!
Сергей быстро поставил оба сапога в снег, чтобы они не успели сесть и уменьшиться в размере.
— Если хочешь согреть ноги, суши портянки, не сапоги! Запомни это! — жестко добавил он.
Безалаберное отношение к найденным с большим трудом вещам могло быстро привести их в негодность. Но Сергей сердился не из-за этого, не из-за вещей. Для него это были не просто вещи, а Богом данные возможности, от которых зависело их будущее. И пренебрежительное отношение к этим Божьим дарам могло полностью изменить их путь и, возможно, даже судьбу.
Это заставило их задуматься — а какой могла бы быть их жизнь сейчас, если бы в каждом испытании, выпавшем на их долю, они поступали бы иначе… Не просто меняли поведение под давлением обстоятельств, а были бы внутренне совсем другими — собранными, целеустремленными, готовыми идти ради высшей цели на личные жертвы. Каким в этом случае предстал бы перед ними их путь домой? Был бы он столь же долгим и усеянным препятствиями или
