их самоотверженность и полное посвящение Богу позволили бы избежать всех этих трудностей вообще?
Они молча собрались и двинулись дальше сквозь чащу леса. Им по-прежнему не хватало освещения и земных ориентиров, но теперь все вокруг как будто предстало в ином свете. Темнота больше не угнетала и не давила на плечи, таинственные шорохи дикого леса не вселяли ужаса, сердце не сжималось от ощущения преследования, и даже суровые стволы холодных деревьев будто бы расходились перед ними в стороны, освобождая им дорогу.
Что стало тому причиной или что изменилось внутри? Неужели они настолько устали от всех пережитых ими тревог, что уже огрубели и перестали реагировать на опасность? Или дело было в том, что они переключили свое внимание друг с друга на Того, Кто управлял их земным путем? И толчком к этому послужил обычный бытовой выговор у костра?
Погруженные в эти размышления, они едва заметили, как миновали лес и выбрались на пригорок, откуда виднелись отдаленные огни сохранившегося мира. Тьма на востоке стала постепенно рассеиваться, уступая место предрассветной серости, и впереди уже чувствовалось пьянящее дыхание человеческой цивилизации. Это было ощущение жизни, которую они потеряли с того момента, как оставили дом, и теперь их сердца были наполнены предвкушением от встречи с утраченными мечтами и готовностью вернуться.
Однако вместо того, чтобы ускорить шаг, бросившись навстречу манящему огоньку цивилизации, Сергей расположил свой коврик на вершине и, улегшись, стал пристально смотреть вдаль. Он достал из рюкзака похожий на половину бинокля прибор и, замерев, приник к нему одним глазом.
— У тебя есть бинокль? — удивилась Лиза.
— Скорее это монокль, а точнее монокуляр… — поправил ее Сергей, — Он был среди вещей в подсобке. У данного устройства высокий фактор сумерек, так что я могу получить четкое изображение на расстоянии в несколько километров даже при слабой освещенности, — его лицо расплылось в довольной улыбке.
— Ну, и что там видно? — с замиранием сердца спросила Лиза, присев рядом с мужем.
— Это блокпост, Лиза… подобный тому, который мы встретили при выезде из райцентра, — мрачно констатировал Сергей.
— Они же нас пропустят, правда?… — волновалась она.
— Пропустить-то пропустят, да вот только не выпустят… — усмехнувшись, оторвался от окуляра Сергей.
— Что ты имеешь в виду? — Лиза ничего не понимала.
— Мы идем из зоны заражения, поэтому для них мы угроза… — стал объяснять Сергей, — После проведения обработки нас разделят и поместят в изолятор, где мы будем находиться вместе с другими зараженными под наблюдением. Раз в неделю будут производить замеры, по результатам отбирать кандидатов на выписку. Личные вещи изымут, контакты с близкими ограничат или исключат. Будем сидеть там на казенных харчах, как в тюрьме, и ожидать своей очереди. И пройдут недели, а то и месяцы, прежде чем они отправят нас без всего на все четыре стороны. А то и к общественно-восстановительным работам привлекут, чтобы помочь заработать на жизнь и дорогу…
Горечь и разочарование накатили на Лизу при мысли о том, что их мечты о скором возвращении домой могут оказаться обманчивой иллюзией.
— Ты действительно думаешь, что все так и будет? — недоумевала она, — Мы же пострадавшие, к нам должно быть особое отношение… Нам просто обязаны пойти навстречу…
— Именно, потому что мы пострадавшие, так и будет… Таких пострадавших там тысячи, если не миллионы… будут по лагерям сидеть… — вздохнул Сергей, — Нас много, а государство одно, поэтому подход будет ко всем одинаковый — по общей для всех инструкции, без разбора.
— Так, Сергей, мы же не заражены, правда? — Лиза металась в поисках решения, — Значит, нас проверят и быстро отпустят…
— Такие справки солдаты не выдают, этим занимаются медики в приёмнике. Карантин там не меньше недели. Раньше срока ты оттуда никак не выйдешь. Из тюрьмы можно выйти досрочно, а из медучреждения — нет. Кроме того, рядом с тобой будут и другие больные, которые действительно будут заражены. Своим фоном они будут портить твои тесты, и не только тесты, но и здоровье…
— Ты хочешь сказать, что выхода нет? — не могла поверить Лиза.
— Сейчас помощь мира нам уже не нужна, поэтому выход есть … — спокойно ответил Сергей, — Мы могли бы обойти этот пост и скрывать, что находились в зоне заражения… Но если ты хочешь сделать все по правилам, то я приму твой выбор и при любом раскладе останусь с тобой. Поэтому твой черед решать, по какому пути идти — обратиться ли за спасением к миру или следовать уже намеченному плану самостоятельно…
Он замолчал, ожидая ее ответа. Лизе отчаянно хотелось поскорее забыть весь тот кошмар, через который им пришлось пройти, и вернуться в прежний безопасный и комфортный мир. Но этот мир, возможно, уже не был прежним. И их единственный шанс сохранить свободу и вернуться домой — пройти этот последний отрезок пути самостоятельно, не полагаясь ни на кого, кроме Бога.
— А что думаешь ты? — Лиза пыталась поймать его взгляд.
— Рабами этого мира нас делает зависимость от комфорта и благ цивилизации… Но мы с тобой уже научились обходиться без всего этого… — задумчиво проговорил Сергей, — Все испытания и, наравне с ними, полученные возможности — это небесный дар для того, чтобы мы могли исполнить Божий замысел, а не принять ту участь, которую приготовил для людей князь этого мира, сатана. И сейчас перед нами стоит выбор… но это не выбор между угрозой и безопасностью, голодом и сытостью, холодом и комфортом, а это выбор между жизнью по Божьей воле и хождением по велению своего сердца. Поэтому мой выбор здесь очевиден…
Лиза задумчиво опустила глаза, а затем мягко улыбнулась и сжала руку Сергея.
— Тогда пусть будет по-твоему.
Холодный предрассветный ветерок шевелил волосы Лизы. Съежившись, она плотнее укутала свою изящную шею в свитер, глядя с вершины холма на отдаленные огни пропускного пункта. В душе царило смятение — с одной стороны, ей хотелось поскорее добраться до цивилизации, с другой — она понимала опасения Сергея и не могла допустить, чтобы что-то надолго разлучило ее с детьми.
— Тогда пойдем, — вдохновленно произнес Сергей, приступая к осуществлению своего замысла, — до рассвета нам нужно успеть пересечь трассу…
— Как? Мы ушли от дороги, чтобы вернуться к дороге? — удивилась Лиза словам Сергея.
— Да, и это не отступление от плана, это маневр… — ответил он, убирая монокль в чехол, — Наш путь домой пролегает по другую сторону трассы…
— Подожди, — остановила его Лиза, — дай и мне взглянуть! Можно?
— Хорошо… ложись сюда и найди опору для рук, — Сергей уступил ей место и вручил прибор. — Смотри только, аккуратно!
С трепетным чувством
