столе.
– И ей пришлось меня спасать.
– До сих пор жалею, – помрачнела я.
– Неправда, – покачал головой Патрик.
– Правда-правда, – возразила я. – Ты мне три года прохода не давал.
– С самыми чистыми намерениями! – возмутился ночной король.
– Пф. – выразила я все, что об этом думаю.
– А ты вместо всего этого, – он обвел рукой зал, – выбрала это, – и указал на Валентайна.
– Темная магия – перспективное направление, – я пожала плечами в ответ.
Патрик хотел что-то ответить, но в зал начали вносить блюда, и разговоры пришлось отложить – голодные гости в нашем лице синхронно облизнусь.
– Вас там в вашей Темнейшей не только не моют, но еще и не кормят? – ехидно поинтересовался Патрик.
– Ты себе даже не представляешь, как ты близок к истине, друг мой, – пропел Валентайн.
А затем сложил ладони в молящемся жесте и поднял глаза в потолку:
– О, Темнейший! Благодарю тебя за хлеб насущный и чистейшую воду, что ты ниспослал своим детям!
Патрик продолжал сохранять каменное выражение лица, хотя я видела, как его челюсть так и норовит отпасть.
– Валентайн… – тихонько позвала я.
– Не мешай! Видишь, я истово молюсь? – не отводя взгляда от потолка, сказал темный.
– Вижу-вижу… только это… – я даже немного замялась, подбирая слова. Как бы корректнее выразиться? – Ты не в ту сторону молишься.
– М? – Валентайн покосился на меня.
Я показала пальцем вверх.
– Там Пресветлый.
Я показала пальцем вниз:
– А там Темнейший.
Валентайн оскалился:
– Ты же образованная девочка, должна знать, что это две грани одной сущности.
Я не стала вдаваться в теологические дискуссии, мне с избытком хватило философских, и уже взяла в руки приборы, чтобы, наконец, нормально поесть впервые за долгое время, но Валентайн попросил:
– Погоди.
И произнес холодным, властным, пугающим тоном:
– Аурум.
За его плечом точно из серебристой пыли возник полупрозрачный тонкий юноша, словно весь покрытый блестками. Валентайн даже не оглянулся. Зеленые глаза сияли, полные магии, когда парень отдал приказ:
– Проверь.
Полупрозрачный юноша распался на серебристую пыль и мерцающим вихрем пронесся по столу. Красивенько. Только мусорить в тарелки было совсем необязательно!
Хотела возмутиться, но демон снова оформился за спиной Валентайна и с поклоном произнес:
– Тяжелый приворот во всех тарелках рядом с девушкой. Яд для магов во всех тарелках рядом с вами, господин.
– Ясно. – сухо произнес Валентайн и сделал отпускающий жест рукой, развеевая демона.
Я отложила приборы. Мы помолчали.
– Нет, все-таки зря я тебя спасла, – спокойно произнесла я, рассматривая испорченную еду.
55
– Чтобы ты понимала, на потолке тут прятан рисунок хитрой пентаграммы, блокирующей светлую магию, – добавил Валентайн.
Подготовился? Молодец.
– Сломать можешь? – невинным тоном поинтересовалась я, даже не смотря на Патрика. Которого, к слову, крепко-накрепко привязала к стулу невесть откуда взявшаяся тень.
– Легко, – пожал плечами Валентайн и щелкнул пальцами.
Поперек потолка пробежала тонкая трещина, местами посыпалась штукатурка.
– Готово.
– Благодарю, – величественно кивнула я и размяла пальцы.
Патрик задергался, когда я поднялась. Валентайн с любопытством наблюдал за происходящим. Я встала за спиной ночного короля, потерла ладони и распростерла их над ночным королем. Патрик дергался изо всех сил, молча, отчаянно и совершенно бесполезно.
В общем, постояла я так с распростертыми руками, а потом хлопнула в ладоши.
– Готово! – с важным видом заявила я и села на место.
Валентайн прищурился, но промолчал.
– Ну что, моя прекрасная целительница, придется нам все-таки посетить какой-нибудь местный трактир. Что скажешь?
Я хотела сказать, что если ты не боишься напороться на своих родственников на улице, то я готова прыгать в портал с разбега прямо сейчас, лишь бы оказаться подальше от Детрима, но справедливо рассудила не обсуждать такие тонкости в присутствии Патрика.
Так мы и вышли из шикарного особняка – все еще голодные и уставшие.
– Я должен спросить, иначе меня разорвет от любопытства, – заявил Валентайн.
– М? – зевнула я в ответ, ведя нас к одному из самых приличных заведений Детрима.
– Что ты сделала с ним?
– А?
– Когда колдовала. Что ты сделала с ним?
– Целители не колдуют, Валентайн.
Светлые вообще не колдуют, но это уже вопрос терминологии.
– Николетта! – взмолился темный.
– Ничего.
– Э?! – возмутился Валентайн. – Что значит ничего? Я его пощадил только из расчета, что его ждет лютая смерть от целительской руки!
– Есть вещи пострашнее смерти, – уверенно заявила я.
– Конечно, есть! Неизлечимые болезни! – горячо согласился Валентайн. – А теперь я должен вернуться и добить эту сволочь!
– Погоди, – я схватила парня за локоть. – О том, что я ничего не сделала, знаешь ты и знаю я. Но он-то не знает. И никогда не узнает. Поверь, иногда ожидание смерти гораздо хуже самой смерти.
Валентайн на миг замер, а затем посмотрел на меня и с какой-то особенной гордостью заявил:
– Темная целительница!
Я фыркнула. Ничего я темная. Я просто жалостливая! Иногда. Бываю.
Нет, ну Патрик же опять остался жив? Значит, я однозначно жалостливая!
56
Единственным местом, куда нас могли пустить в таком виде и накормить без последствий для желудка, был трактир тетушки Энни.
Тетушка Энни
