неместную, а потому вел нас Индарг. И вел такими закоулками, что даже мое безнадежно испорченное платье удивительным образом пачкалось.
– Далеко нам еще? – раздраженно спросила я, совершенно потерявшись в пространстве.
– Нет, госпожа, – прошелестел тень, и через пару поворотов мы вышли аккурат к центральной площади.
Собственно, вышли и замерли.
Валентайн – потому что у портала толпились его сомнительные родственники, а я – потому что рядом с его сомнительными родственниками стояли мои не менее сомнительные, хм, знакомые из прошлой жизни.
– Ну что, вижу цель – не вижу препятствий, или спасаемся позорным бегством? – тихо спросила я, сама боясь высунуться за границу тени проулка.
– Это не бегство, светлая, – так же тихо ответил Валентайн, – это тактическое отступление.
– Тогда самое время тактически отступать, если ты не готов знакомить меня со своими родственниками или кто они там тебе.
– Индарг. – раздраженно позвал темный. – Где мы можем укрыться в этом городе на несколько часов?
О нет, еще одну прогулку по помойным подворотням я не переживу.
– А может, лучше пусть он узнает, что там происходит? – предложила я. – А мы совершим тактический маневр.
– И ты даже знаешь, куда маневрировать? – спросил Валентайн таким тоном, что я поняла: ждет меня ворох неудобных вопросов.
– Есть идейка, – кивнула я, стараясь не коситься на людей у портала.
– Ну веди, – с сомнением согласился Валентайн.
А затем выразительно так посмотрел на тень и сказал всего одно слово своим чудовищным тоном:
– Индарг.
Тень чуть поклонился и истаял, а я сцапала Валентайна за руку и торопливо поволокла в проулок.
И почему, интересно бы мне знать, парень вздрогнул от моего касания?
51
До боли знакомые улицы стелились под ноги. Я торопливо шла, отмечая про себя видимые изменения. Здесь был трактир, а сейчас пожарище, а эта пекарня все так же прекрасна, там – все та же брусчатка, а тут – все те же доски в засохшей грязи, ночные бабочки сменили лица, оставив те же платья, и беспризорников не стало меньше.
Не сказать, что я любила Детрим, но он приютил меня, и время, проведенное здесь, нельзя назвать плохим.
– Куда мы идем? – поинтересовался Валентайн.
– Есть тут один домик… – неопределенно ответила я.
– Веселый? – хищно сверкнул зубами маг.
– Очень, – согласилась я. – Весело там было каждую ночь.
И улыбнулась. Миленько так, почти невинно. Оставшуюся часть пути мы шли молча, причем парень выглядел мрачно-задумчивым. Путь наш лежал к району с достатком чуть ниже среднего: когда на свое жилье деньги уже вроде бы есть, а на придомовой палисадник еще не хватает. Домики жались друг к другу, зачастую имея общие несущие стены. На первых этажах, как правило, были мастерские или магазины, а на вторых – жилые помещения. Вот в одном из таких домиков я и провела три года перед целительской академией.
– Это что? – с подозрительным видом спросил Валентайн, когда мы остановились напротив ничем не примечательной входной двери.
– Ну… – вздохнула я, аккуратно прощупывая косяк, – один очень веселый домик, как заказывал.
Пальцы нашли привычный рычаг, раздался щелчок, и дверь податливо распахнулась.
– Прошу! – я сделала приглашающий жест во тьму дома.
Валентайн помедлил.
– Ну как созреешь – заходи, – сказала я, первая переступая порог.
За спиной раздалось задумчивое «хм», и дверь закрылась за парнем, который соизволил воспользоваться приглашением.
Внутри домик не изменился за время моего отсутствия. Ну разве что пыли стало побольше, видимо, бытовые артефакты выдохлись. На первом этаже располагались стол, стеллажи со всякими снадобьями, висели пучки трав, вкусненько пахло сеном. Я старалась создать лекарский антураж изо всех сил, но хватило меня ненадолго. Прямо скажем, всего на пару месяцев.
– Тебе придется объясниться, – медленно проговорил Валентайн, оглядываясь.
– Что ты хочешь услышать? – устало спросила я, тяжело опускаясь на один из стульев.
Парень посмотрел на меня таким тяжелым властным взглядом, что я поежилась.
– Николетта. Я хоть и душка, но темный маг, если ты забыла. Не испытывай мое терпение.
Наверное, можно было продолжить препираться, но я внезапно осознала, что сидящий передо мной человек рискнул собственной жизнью ради меня и, значит, хотя бы правды он заслуживает.
– Я расскажу. Но не потому что ты пытаешься на меня надавить, – спокойно проговорила я. – Я тебя не боюсь, никогда не боялась и бояться не намерена, темный маг ты, демонолог или что еще там прячется за твоим веселеньким оскалом.
В скудном свете улицы, пробивающемся сквозь плохо задернутые занавески, парень выглядел очень даже эффектно. Темный маг с удивленно поднятыми бровями – это всегда эффектно.
52
– Мне было десять, когда проснулась целительская магия, – начала я свой рассказ. – Это повергло родных в восторг и шок одновременно. Свой целитель – это потрясающе. Но целителю нужна практика. Много практики. Образование – сложное, долгое. Это никак не может ужиться с герцогскими обязанностями. Рано или поздно возникнет конфликт рюшечек и бантиков с даром и призванием. Собственно, произошло это года через четыре, когда вместо того, чтобы лечить ребенка, попавшего под лошадь, меня попытались отправить на какой-то там очень важный прием. И, собственно, тогда-то родители и поставили вопрос, что называется, ребром – или я веду себя, как должно герцогине, или могу выметаться из замка и пытаться вылечить хоть всех нищих мира.
Я хмыкнула, вспоминая тот день:
– Ты никогда не замечал, что аристократы вообще не понимают, какими людьми вырастают их дети?
– Дай-ка угадаю, – проговорил Валентайн, – ты вымелась из замка и с тех пор лечишь всех нищих мира?
