оставив все на меня. Каждая минута нашего нахождения в этой комнате казалась невероятно долгой, я приступила к торсу, стараясь отвлечься непосредственно от тела, рассматривая татуировки. С насмешкой Алекс изучал меня, проводя взглядом по обнаженным участкам. Вскрикнула, когда рука оказалась на шее и потянула в воду. В последний момент он отпустил, что позволило отпрянуть от него, как от морового поветрия.
– Т-т-ты чего? – с испугом пролепетала, сжав тряпицу, словно стараясь прикрыться ею.
Белье намокло, показывая ему все, что я пожелала бы скрыть.
– Все играет за меня, – нахально проговорил Алекс. – Продолжай.
– Пожалуйста, я хочу уйти.
– Подошла и продолжила, Люси, не заставляй меня быть злым. Договорились?
Напряжение возросло, как в момент кульминации музыкального произведения. Очередная увертюра, на которую я сейчас не должна обращать внимания, но не могу. Рука скользит по моей ноге, от колена и выше. Уже не в состоянии адекватно «мыть» его, остановится ли он вообще? Поглаживает внутреннюю сторону бедра, позволяя пальцам легко касаться краев белья. Мне страшно, до одури страшно. Он никогда не трогал меня таким образом, брезговал. Данное положение вещей устраивало, сейчас же чувствую свою беспомощность, неспособность к сопротивлению.
– Не надо! – не выдержав, закричала я, понимая, что голос – мое единственное оружие.
Желание отойти от него сыграло самую злую шутку со мной, упала в воду в тот же миг. Ударилась бы о бортик, только меня поддержали, притягивая к себе и прижимая к телу, которое минуту назад я мыла.
– Все равно попала, – язвительно кинул Алекс, касаясь моих губ своими.
Первое прикосновение не такое, как прошлой ночью, и уж точно оно не соответствовало пьяному ужасному поцелую в том заведении. Мой рваный выдох будто проглотили, а дальше, прикусывая нижнюю губу и пальцами сжимая затылок, парень углубил поцелуй, вторгаясь горячим языком мне в рот. Уже ведя себя по-хозяйски, провел по зубам, толкаясь по самое небо.
В наступившей тишине расслышала тяжелое дыхание парня, руки сжали бедра, впиваясь пальцами. Там останутся синяки.
– Ненавижу твою слабость, смазливую мордашку, голос, ненавижу, – безразлично произнес он, отстраняясь, но, не отпуская, – но больше всего ненавижу себя. Когда думал, каким из пятнадцати способов тебя легче всего убить, просто понял, почему не могу сделать этого. Твоя смерть не принесет мне никакого удовлетворения. Забитое, неуверенное, слабое существо, тебя даже убивать неприятно.
Перестав трогать бедра, запустил руки под белье, поднимая и избавляя меня от него. Не выдержав подобных действий с его стороны, трусливо отвела взгляд в сторону. Это всего лишь тело, надо абстрагироваться, точно, надо сделать это. Всего лишь тело. Мои мысли и чувства – только мои.
– Хватит дрожать, – шипит Алекс, припадая горячими губами к прохладной шее. Ломает крохи воли своими действиями, нежелание выходить за грань прежней жизни, заставляет подчиняться.
Пытаюсь защититься, обнимая себя, бесполезно, но что мне еще делать? В привычной грубой манере кладет мои руки на собственные плечи. Вцепилась в них от страха, слегка царапая гладкую кожу.
– Страстная малышка, – на удивление, довольно вымолвил демон. Впился в мое плечо укусом и облизнул саднящее место.
Судорожно сглотнула. Попытки думать «я не здесь, ничего необычного не происходит» успехом не увенчались.
Накатила злость на него, на того, кто, обхватив меня выше талии, большими пальцами поглаживал грудь, подавляя тем самым возможность сохранить за мной право на собственное тело. Не имеет никакого права трогать меня, не имеет! Ладонью смахиваю выступившие на глазах слезы. Не могу ничего сказать ему.
Мужские губы снова касаются шеи, Алекс целует пульсирующую вену на ней. Срывает порывистое дыхание с губ и тихие умоляющие всхлипы. Мои волосы наматываются на кулак, а голова запрокидывается назад. Криво усмехнувшись, не отрывая взгляда, он прихватывает пальцами сосок. Оттягивает его, заставляя затвердеть.
– Ну же, скажи что-нибудь, Коутен, – усмехается, рассматривая мое испуганное лицо и по-хозяйски сминая грудь. – Как тебе больше нравится? Если я сделаю так, – больно щиплет вершинку.
Нервно дернулась, прикрываясь.
– Убери руку, Люсия, – приказывают мне бесстрастно.
Повинуюсь, беззащитно открываясь ему.
– Умничка, продолжим. Первый вариант тебе не понравился? – опять жуткая усмешка на губах. – А может так? – Алекс потягивает к себе, полностью заставляя наши тела соприкасаться. Трется бесстыже, надавливает на позвоночник пальцами.
Я в панике стараюсь подняться, чтобы избавиться от пугающего до дрожи ощущения вжимающейся в лоно мужской плоти, но руки, остановившиеся на ягодицах, буквально вдавили меня туда, куда смотреть было страшно.
Уткнувшись ему в шею, стараюсь скрыть стекающие уже по щекам слезы. Не хочу сейчас познавать эту часть отношений между мужчиной и женщиной. Хочу укрыться где-нибудь от исходящего жара чужого тела, от навязчивого желания демона так или иначе срываться на мне, спрятаться от самого принца, чтобы меня больше никогда не смогли найти. Действительно мошка, слабая, никчемная, которую и убивать неприятно.
Резкий толчок бедрами от Алекса. Вскрикиваю, потому что знаю, тонкая ткань нижнего белья, последняя моя защита от мужчины, не спасет. Всхлипываю, решив, наконец, озвучить свою просьбу:
– Не надо. Пожалуйста.
Ладонью проводит по внутренней стороне бедер, разводит их шире.
– Ты заплатишь мне за каждую ночь, которую провела с Араном, Люс. Каждую. И даже больше, – выдыхает прямо в губы, терзая их поцелуем.
Ночи с Араном, смешно. Не было ни одной, но нет смысла рассказывать ему, не хочу оправдываться, все попытки до этого были бесплодны. Хотелось съязвить, чтобы хоть как-то выразить свою обиду на происходящее:
– Почему ты думаешь, что только с Араном? – едко выпаливаю, запястьем стирая следы своей слабости. На скуластом лице демона заигрывают желваки. – Аран мой друг, с ним бы я не…
– Не умеешь врать, сученька моя, лицо тебя выдает, – Алекс припал к щеке и наградил ее поцелуем. – Ты влюблена в Арана, Люси, – бросает хриплым полушепотом.
Сердце затрепетало, удар в самое сердце. Я не осмеливаюсь смотреть ему в лицо. Правда. Мне стыдно за это, но правда, в которой я себе призналась не так давно. Молчание мое послужило ответом: ему удалось обнажить не только мое тело, но и сердце.
Сжала его плечи, снова впившись ногтями в них от боли разоблачения. Он отстранил меня от себя, как какую-то грязь, словно я никчемное существо. В его глазах я такая, да. Приобняла себя руками, понуро опустив голову и зажмурившись.
– Наденешь мой халат, – холодно сказал Алекс, судя по всплеску воды, выходя из ванны.
***
Меня отпустили. Спасибо всему сущему за это. Свобода. Нужно отмыться от его прикосновений. Дрожащими руками выстирала белье, а потом привела в порядок и себя. Процедуры закончились. Накинув мягкий на ощупь халат из невероятно тонкой ткани, я
