пишут неоднозначные вещи…
– И что? – перебивает папа. – Мало ли что там пишут. Твое отец в тюрьме сидит за то, чего не совершал. Люди друг другу глотки готовы передрать от злости.
– Извини… – спешно говорю я, вновь ощущая себя глупой и не слишком далекой. – Это к слову пришлось и не имеет отношения к делу. А по поводу свадьбы… Я запуталась. Мы с Родионом все чаще ссоримся, и вот уже два дня не живем вместе…
– Кто в вашем возрасте ссорится? Дело молодое. А то, что вместе не живете, плохо. Моду взяли, при малейших трудностях расходиться.
– Пап… – Покосившись на водителя, я понижаю голос до отчаянного шепота. – Мне нравится другой мужчина. Не уверена, что при таком раскладе будет правильным…
– Линда, тебе ведь двадцать один, а не пятнадцать, – бескомпромиссно изрекает папа. – Сегодня тебе один понравился, завтра другой. Будешь всю жизнь скакать, как твоя идиотка-мать, ничем хорошим это для тебя не закончится. Ты вроде сама говорила, что любишь Родиона.
Опустив глаза, я гипнотизирую взглядом зацепку на юбке.
– Да, люблю.
– Ну тогда хватит дурить. Принимай предложение, расписывайтесь и живите счастливо. Учебу закончишь – о детях подумаете.
– Спасибо, – тихо произношу я, чувствуя еще более запутавшейся и одинокой, чем была.
– Линда. Это ты сейчас думаешь, что отец мало что понимает. – Голос папы звучит непривычно мягко. – Ты мой единственный ребенок и я желаю тебе счастья. Находясь здесь, забочусь как могу. Винокуров мужик может и суровый, но с понятиями. Свою семью в обиду не даст, и о тебе позаботится, пока меня нет рядом. Сыновей он достойных вырастил. Если к старшему еще были вопросы, то к Родиону претензий нет. Хорошим будет мужем. Подумай. Новости о вашей свадьбе я был бы рад.
Внутри так стремительно теплеет, что я даже начинаю улыбаться. Папа редко позволяет себе говорить о чувствах, но стоит ему это сделать – я моментально таю. И то, что не пытается давить авторитетом, а приводит доводы, еще сильнее меня подкупает. Просьба о звонке однозначно того стоила.
– Спасибо, пап, – говорю я от всего сердца и на эмоциях ласково глажу корпус телефона. – Я еще подумаю. И твое мнение обязательно учту.
– Денису дай знать, как решишь, – говорит он на прощанье. – Он передаст.
Остаток пути к дому я провожу, уставившись в водительское изголовье. Яснее ситуация не стала, но от мысли о том, что папа на моей стороне и по-прежнему обо мне заботится, стало спокойнее.
Поблагодарив водителя, я выхожу их такси и моментально упираюсь взглядом в Родиона, сидящего возле подъезда.
– Привет… – от неожиданности я запинаюсь. – Э-эм… Давно здесь?
Улыбнувшись, он встает.
– Около часа где-то. Хотел тебя с учебы забрать, но побоялся, что разминемся.
– Ты мог бы позвонить.
– Вдруг ты бы снова выключила телефон, – произносит он без всякого упрека.
Покраснев, я отвожу взгляд.
– Извини. Вчера я немного растерялась.
– Понимаю. Я очень по тебе соскучился.
Закусив щеку изнутри, я наблюдаю, как Родион подходит ко мне вплотную и беззвучно охаю, когда он вдруг опускается передо мной на одно колено.
– Линда. – Его потемневшие глаза смотрят в мои. – Я вчера не шутил. Выходи за меня замуж.
Я опускаю взгляд ниже, на невесть откуда взявшуюся коробочку с поблескивающую в ней кольцом. Пульс барабанит где-то в горле. Сложно переоценить важность этого момента, способного в буквальном смысле разделить наши жизни пополам.
– Я стану для тебя лучшим мужем. И лучшим отцом для наших будущих детей. Знаю, сейчас ты можешь мне не верить, но я тебе обязательно это докажу. – Голос Родиона звучит неровно, словно он очень волнуется.
– Верю, – еле слышно говорю я, коснувшись его плеч. – И я согласна.
44
– Ты даже не представляешь, каким счастливым только что меня сделала… – Поднявшись с колен, Родион заключает меня в объятия и нежно целует. – Обещаю, что всегда буду любить и заботится… И что ты для меня всегда будешь на первом месте.
– Даже первее, что Макар? – Я слабо улыбаюсь, ощущая, как волнительно стучит сердце. Замужество – это когда двое решили быть вместе всегда, и я только что дала свое согласие на эту бесконечность.
Почему-то в этот момент перед глазами появляется лицо Севера. Непривычно строгое, без озорной улыбки.
Я зажмуриваюсь, что прогнать это видение. Отчасти поэтому я узаконить отношения с Родионом – чтобы перестать наконец фантазировать о другом мужчине и изводить себя чувством вины за это. Брак, в моем представлении, это слишком серьезный шаг, чтобы вести себя настолько ветрено, насколько я вела себя в последнее время.
– Глупости какие. Ты с Макаром ни в какое сравнение не идешь. – Погладив мои плечи, Родион шутливо улыбается. – Хотя бы потому, что у тебя есть красивая грудь и нет щетины.
– Вступление в брак означает, что мы официально становимся семьей и несем за это обоюдную ответственность, ты ведь понимаешь? – Не желая перенимать его шутливый тон, я остаюсь серьезной. – Пропадать на двое суток с друзьями больше не получится.
– Снова ты про это. Я все понимаю, малышка, а иначе просто оставил бы все как есть.
– А твой папа одобрит наш брак? – спохватываюсь я.
– Одобрит конечно. Когда ты из дома сбежала, он первый мне моральных оплеух надавал. Отец прекрасно к тебе относится. И мама тоже.
– Нахмурившись, я отступаю назад. До этого момента я понятия не имела, что Винокуров-старший был в курсе нашей ссоры на почве моей предполагаемой беременности.
– Так ты поэтому меня искать пошел? Потому что папа заставил?
– Ну что за бред, а, малышка? – Родион воздевает глаза к небу. – Думаешь, если бы не отец, мне было бы плевать, где ты находишься? Я привел этот случай в доказательство хорошего отношения моих родителей к тебе. Только поэтому.
– И что Максим Аркадьевич сказал по поводу новости о моей беременности? – спрашиваю я уже спокойнее. Конечно, Родиону было не плевать, а иначе для чего вообще все это.
– Сказал, что я придурок, и что ты должна рожать. – Он виновато морщится. – Мозги, в общем, мне поправил.
– Мне бы хотелось, чтобы желание иметь детей, было бы твоим собственным, а не навязанным. А сделать мне предложение – это случайно не идея твоего отца?
– Нет, конечно. Хочешь – позвони и спроси у него, в курсе ли он, что я собирался сделать тебе предложение. – Засунув руку в карман, Родион протягивает мне телефон.
– Не нужно, – бормочу я, смутившись. – Предпочту поверить на слово.
– Никакого вранья, малышка. Мы же с тобой будущие муж и жена все-таки. Кольцо-то мерить будешь? Я полдня убил, пока его выбирал. Никак не
