сильно, что я полетела в сторону. В следующий миг я оказалась на тротуаре, а мимо со скрежетом затормозила машина. Водитель промчался дальше, окатив нас фонтаном воды.
Я дышала тяжело, сердце билось в висках. Рук прижал меня к себе, обнял сзади так крепко, что у меня появилось ощущение: я не рассыплюсь на сотню кусочков от страха.
Он держал меня. По-настоящему держал. Тёплые сильные руки прижимали к его груди, и это ощущалось как возвращение домой после долгой разлуки. Я обмякла, выдохнула со всхлипом. Его грудь тяжело двигалась у меня за спиной, дыхание касалось кожи под челюстью.
— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Джем? — хрипло выдохнул он. Его нос скользнул по изгибу моей шеи. — Я прикоснусь. Но если начну — уже не остановлюсь.
Глава 18
Нокс
Правило #24: Не бросай одежду на полу.
Держать Джемму в объятиях было эйфорией. Я представлял это столько раз, что был уверен — узнаю это чувство. Но я ошибался. Всё оказалось в сотни раз сильнее. Её мягкие изгибы, податливые под моими руками, её рёбра, расширяющиеся и сжимающиеся под ладонями — всё это вливало в меня настоящее облегчение. Она чуть не погибла. Её могло не стать. Её могли вырвать из этой жизни, от меня, навсегда, оставить холодной, недосягаемой для прикосновения. И всё это — из-за моей глупости.
Она выдохнула мучительно, и я услышал, как слёзы перекрывают ей дыхание. Я крепче прижал её к себе, уткнувшись лицом в её щёку.
— Прости, — прошептал я. — Это моя вина. Мне нужно было объяснить раньше.
— Объяснить что? — всхлипнула она.
Её боль резанула меня, словно лезвие.
— Не плачь, — попросил я, коснувшись губами её мокрой щеки и чувствуя вкус солёных слёз. — Всё хорошо. Ты в безопасности. И я хочу тебя, Джем. Хочу так сильно, что больно. Просто… я не мог.
Джемма развернулась в моих руках, и я не отпустил её, прижимая к себе так, словно не смогу больше разжать объятия. Она подняла взгляд, ресницы мокрые от дождя, голубые глаза в тумане слёз.
— Ты не мог что?
— Не мог, — поправил я, ведя пальцами по линии её подбородка. Кожа у неё была такая мягкая, бархатная, что я едва верил. — Но теперь могу. И сделаю.
— Сделаешь что? — выдохнула она нетерпеливо.
Я скользнул ладонью вдоль её челюсти, по шее, к мокрым волосам, струившимся по спине. Поднял её лицо к себе, наклонился так, что наши губы разделяло дыхание.
— Коснуться каждого сантиметра тебя.
Из её губ сорвался короткий выдох и она поцеловала меня. Боже, какая же она сладкая. Её губы были скользкими от дождя, но на моём разгорячённом теле ощущались нежными и податливыми. Они ложились на мои идеально — нижняя губа пухлая, мягкая, верхняя лёгкая, как шёлк. Я крепче обхватил её за талию, ладонью прижал затылок, притягивая её всё ближе и углубляя поцелуй с первобытной жадностью.
Она обвила руками мою шею, и я чуть не поднял её с земли, так отчаянно хотел коснуться каждого её кусочка. Джемма застонала в поцелуе, её язык скользнул по моим зубам, и волна возбуждения ударила прямо в пах. Я ответил ей так же жадно, пробуя её вкус, исследуя её рот, слизывая свежую дождевую влагу и соль с её кожи.
Гром ударил где-то вдалеке, и Джемма вздрогнула, оторвавшись. Часто дыша, она посмотрела снизу вверх, будто боялась, что я накричу за то, что она меня поцеловала. И это было справедливо: я ведь не самый солнечный человек. Но я лишь слизнул каплю дождя с её верхней губы.
— Пойдём. Надо выйти из-под дождя. При грозе небезопасно.
На щеке у неё появилась ямочка от улыбки.
— Ну да, безопасность прежде всего.
Я не стал укутывать её в мокрое пальто. Я собирался как можно скорее избавиться от этих мокрых вещей. Взял её за руку и повёл сквозь ливень обратно к стоянке и в оражерею.
— Куда мы идём? — крикнула она за спиной.
Я бросил на неё взгляд, но не ответил. Открыл дверь и втянул её внутрь. Там было темно, только гирлянды на деревьях давали мягкий свет. Как я и ожидал, Спенсера уже не было — он добился своего и ушёл. Я развернул Джемму к себе и снова поцеловал, заглушив все её вопросы.
Я пил её поцелуй, словно дождь после двадцатилетней засухи. Она прильнула ко мне всем телом, встала на носки, руки сцепились у меня за шеей. Я обхватил её талию, чувствуя под ладонями её дрожь. До этого моя жизнь была лишь голограммой чувств — картинкой без осязаемости. Но Джемма… она была настоящая. Первая живая душа, которая по-настоящему коснулась меня.
Я потянул ткань её платья вверх, осторожно, чтобы она могла остановить меня. Она разорвала поцелуй лишь на миг, чтобы стянуть ботфорты и откинуть их в сторону, а потом вернулась ко мне, расстёгивая мою рубашку дрожащими руками. В её глазах горело желание. Она прикусила губу и с игривой строгостью сказала:
— Мы можем подхватить листериоз.
— Хорошо, что я врач, — прорычал я, задирая платье выше талии.
Она засмеялась — искренне, звонко, и сердце моё сжалось от радости. Этот смех был моим, и я жаждал быть единственной причиной её улыбок. Я стянул платье через голову и отбросил в сторону. Она расстегнула мою рубашку до конца, сдвинула ткань с моих плеч.
Под розовым кружевным бельём её тело сияло, грудь поднималась высоко, кожа светилась в мягком свете гирлянд. Я провёл ладонью по изгибу чашечки бра, обвёл контур её груди. Её глаза дрогнули и закрылись, дыхание стало глубоким. Я сорвал с себя рубашку и снова прижал её к себе, впечатываясь в её губы. Она застонала мне в рот.
— Ты такой тёплый.
Я откинул её волосы на одно плечо и коснулся губами её кожи.
— А ты вкусная, — пробормотал я, облизывая её шею, чувствуя, как она содрогается. — И я съем тебя так, что ты не сможешь произнести ни слова.
Глава 19
Джемма
Правило #22: Никакого секса.
Нокс оттеснил меня назад, пока мои ноги не уперлись в деревянно-железную скамью, и только тогда он прервал поцелуй, чтобы осторожно усадить меня. Задыхаясь, я подняла взгляд, любуясь его высоким сильным телом, блестящим в тусклом свете. Он приподнял мой подбородок кончиками пальцев.
— Я хочу услышать это от тебя, Джем. Чего ты хочешь?
Мое дыхание сбилось.
— Прикоснись ко мне, Док. Поцелуй. Возьми меня.
Его пальцы скользнули по моей
