в правое плечо, и теперь он свирепо на нас смотрел, прижав к ране руку. Я сдернул с него противогаз. Это был уже не молодой мужик, лет сорока, его лицо искажала боль, а губы были плотно сжаты.
- Кто вы и зачем за нами идете?
- Ничего я тебе не скажу, - с презрением процедил он и плюнул в мою сторону.
- Ну и не надо, - ответил я, - и так всё ясно. Ваш новый командир, Лобанов кажется, приказал проследить за нами, разведать дорогу, выяснить где мы живем, что бы потом отомстить за свой позор.
Видя, как расширились глаза пленного, я понял, что был прав.
- Одного не пойму, где вы еще троих потеряли?
- Откуда ты знаешь, что нас было больше? – еще больше удивился разведчик.
- Все просто. Великов было восемь, все в исправном состоянии. Ваш новый начальник должен был снарядить группу побольше, дабы увеличить ее огневую мощь и выживаемость. Здесь я вижу всего пятерых.
- Все верно, - признался он. - Троих мы потеряли из-за проклятых кустов, стреляющих иглами.
- Все понятно. Не годитесь вы еще в сталкеры, господа хорошие, слишком опрометчивы, - тоном учителя произнес я, благоразумно промолчав о том, что недавно сам чуть не попал в эту ловушку, и лишь скорость нас спасла.
- Возвращайся назад, и сообщи своему командиру, что если еще раз увижу его людей, вернусь и тогда ему несдобровать.
- Раненый и без оружия, я не дойду.
- А далеко идти не нужно, за вами наверняка идет группа поддержки, вы же оставляете для них метки.
- Оставляем, - понурился он.
- Вот и хорошо, заодно предупредишь об иглометах. Все ступай.
Я помог ему подняться и подтолкнул в сторону поля. Он понуро побрел в сторону дома, а мы, подняв полюбившиеся велосипеды, направились к машинам.
Подойдя ближе, обнаружили, что у нас гости. Старые знакомые, те самые обезьяны, что встретились нам в том лесу.
Ванька, оставшийся с машинами, сейчас сидел на броне, а на траве перед ним были разложены цветы, шишки, орехи какие-то, плоды, яркие тряпки и много чего еще. Таня тоже высунулась из люка и изумленно смотрела на эту сцену. Увидев нас, обезьяны загомонили и стали показывать себе и нам за спину. Мы не понимая, что от нас хотят, начали оглядываться и вертеться, гомон нарастал.
- А, я понял, - воскликнул Васька. - Они удивлены, что у нас нет рюкзаков. Они видели, откуда Ванька в прошлый раз достал шоколад, и теперь хотят еще.
- Нету шоколада, - растягивая слова, произнес Матвей, - выступая вперед и разводя руками, - не-е-ту.
Обезьяны недоуменно замолчали, а через некоторое время, как заорали. В их криках было столько ярости и злобы, что уже нам стало удивительно. В нас опять полетели палки, камни, комки грязи и, кажется, даже какашки.
- Все по машинам, - крикнул я.
Мы бросились по своим местам, но когда обезьяны увидели, что мы прячемся, они толпой бросились на нас, пришлось открыть огонь. Ошеломленные, они откатились назад, а спустя мгновение бросились опять. Они сыпались с деревьев и бежали по земле, теперь их было не десять и не пятьдесят, казалось, их были тысячи. Мы успели запрыгнуть в БМП, а вот братьям пришлось оббегать Марусю. Жорка рванул дверь и запрыгнул в машину, перелетел через кресло водителя и приземлился на свое. Тоха последовал за ним, и уже закрывал дверь, как крупный самец, спрыгнувший на крышу, схватил его и выдернул наружу. Все произошедшее я видел краем глаза. Мое внимание было сосредоточено на отражении новой волны обезьян.
Я нырнул на свое место и запер люк.
- Ванька, - прокричал я в рацию, - гони к грузовику, братьям нужна помощь. Жорка. Держитесь.
Маруся пыхнула и, зарычав, развернулась, обезьяны заорали еще громче. Тут я увидел, что Жора вылезет из кабины.
- Жора, не смей, - заорал я во внешний динамик.
Жора посмотрел на меня, и по губам его я прочитал: - «Прости командир, но куда брат, туда и я». Он вскочил на крышу. Огромный самец, что трепал Тоху как куклу, не давая ему прийти в себя, отбросил его в толпу своих сородичей и повернулся к новой угрозе. Не теряя ни секунды, Жора всадил в него из автомата пол рожка, полоснул по набегающей толпе длинной очередью и, отбросив бесполезный теперь калаш, прыгнул за братом. В полете он выдернул нож и пистолет, вскоре в том месте завертелся кровавый смерч. Похоже, Тоха все-таки очнулся и изо всех сил старался помочь брату. Тем временем, наша машина, по телам мертвых и живых обезьян добралась до места битвы. Матвей и Васька выскочили из десантного отделения и бросились братьям на помощь. Мы с Олегом высунулись из люков и принялись поливать противника огнем, только и успевая менять рожки. Ванька стал описывать вокруг места боя окружности, не подпуская туда новых тварей. Как жаль, что нельзя использовать всю огневую мощь Маруси. В этой ситуации, она была практически бесполезна, даже пулемет мог нанести урон нашим товарищам, тут помогут лишь ножи да пистолеты.
Казалось, мы сражаемся уже целую вечность, но на самом деле прошло всего несколько минут. Я уже отбросил заклинивший от перегрева автомат и выхватил пистолет, как вдруг увидел, что на поле боя не осталось никого. Лишь в листве еще мелькают тела пресловутых обезьян, да вдали затихает их испуганный гомон. Вся поляна была завалена трупами, кровавые следы тянулись за гусеницами Маруси. Я боялся посмотреть на то место, где сражались мои товарищи, но тут меня окликнули:
- Командир!
Я обернулся, среди горы обезьян, стояли окровавленные Матвей и Васька, а у их ног лежали растерзанные братья.
Похоронили их в общей могиле, в качестве надгробия установив их скрещенные автоматы. На табличке я написал «Здесь лежат Жора «Пистон» и Тоха «Патрон» - отличные разведчики и прекрасные друзья». Рядом похоронили и Стаса, вначале я хотел везти его в Анклав, но теперь понял, что это бессмысленно. Никто не ждет там их тел, все они были подобраны в Метро и некому их оплакивать. Нет, конечно же, их знают и помнят в Анклаве, их многие уважали и любили, но по-настоящему родных у них не было.
- Митя, держи, - произнес Васька, передавая последние письма братьев.
Мне стало стыдно, я позорно забыл о последних словах Стаса, направленных ко мне, я просто обязан в ближайшее
