я.
— Да? — её голос звучал так невинно, а пальцы опускались всё ниже.
— Дело не только в том, что у меня давно не было секса. Это ты. Я сойду с ума, потеряю контроль, если ты продолжишь.
Её рука застыла.
— Поняла. Так, значит, секс на столе тоже под запретом? — Она подняла бровь. — Удивительно. Я-то думала, Рэнсом Уорд более… авантюрный. Ни на карнавале, ни в офисе. Просто шок.
Я рассмеялся и снова прижался к ней. Движение заставило её пальцы скользнуть глубже, а её тело — ещё сильнее выгнуться назад, почти ложась на стол.
— Ты меня провоцируешь? — прорычал я, нависнув. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, на этом столе?
Ее глаза расширились, но она молчала. Я опустил губы к её щеке, провёл вдоль линии скулы и ниже, к шее, оставляя влажные поцелуи.
— Хочешь, чтобы я порвал эти леггинсы к чёрту? — Я сжал ткань. — Трахнул тебя так жёстко, что ты закричишь моё имя? Мне понравилось, как ты это делала. Уверен, мой член тебе понравится даже больше, чем пальцы. Ты закричишь ещё громче.
Я прошептал всё это прямо ей в ухо, а потом опустил руку внутрь её леггинсов, чувствуя, как напряглись её ноги.
— Я… — начала она, подавая бёдра навстречу. — Да. Я хочу…
Я усмехнулся:
— Я не отказывался от этой идеи ради себя. Только скажи слово — и я запру дверь.
Она перевела взгляд с меня на дверь, и моё сердце на миг застыло — она действительно размышляла. Но в следующее мгновение её лицо переменилось. В нём появилось что-то тяжёлое — боль, отстранённость, почти отвращение.
— Нет. Нет, точно нет. Отойди. Вдруг кто-нибудь зайдёт, — сказала она, уже иным, холодным тоном.
Я сразу отстранился, убрал руки, шагнул назад.
— Ты боишься, что нас увидят? Или боишься, что тебя увидят со мной?
— Рэнсом, меня уже выставляли напоказ. Я не хочу, чтобы это снова повторилось.
Я потянулся к ней, чтобы помочь, схватил за бёдра, но она резко отпрянула.
— Нет. Хватит. Этого больше не будет.
— Расслабься, — сказал я, подхватывая её и опуская на пол. — Просто хотел помочь тебе спуститься.
Я начал убирать то, что она так аккуратно разложила на столе.
— Это все неправильно, — пробормотала она.
Я покачал головой. Её язвительность, похоже, не имела конца.
— Ладно. Сяду вот тут и посмотрю, как ты всё поправляешь.
Я опустился в кресло у стола, откинулся на спинку и наблюдал за ней. А она — за мной.
— Я же говорил тебе, Куинн, тут нет никакой ловушки. Даже если бы кто-то вошёл и увидел нас — максимум, посмеялись бы и захлопнули дверь. Да, нас бы ещё долго подкалывали, — ухмыльнулся я. — Но никто за пределами нашей команды не узнает, если мы этого не захотим.
Она молча смотрела на меня. Понять, что творилось у неё в голове, было невозможно. И я даже не пытался. Она продолжила наводить порядок на столе, по какому-то своему точному алгоритму.
— Куинн, ты так и не ответила. Ты боишься, что тебя снова увидят? Или боишься, что увидят именно с мной?
Я заметил, как глаза её наполнились слезами, но она не позволила им упасть.
— Не знаю… Наверное, и то, и другое. Если меня увидят с тобой, меня будут осуждать. Подумать только — сразу решат, что я сплю направо и налево. Все здесь знают, что ты не заводишь отношений. А ты даже не представляешь, что мне говорили после того видео. Я не уверена, что переживу ещё один виток этого ада.
Будто нож полоснул по груди. Но я откинулся на спинку и не подал виду.
— Ну, зато ты честная. Это мне нравится.
Она сжала губы, скрестила руки и уставилась на меня с раздражением. Я пошевелился в кресле, стараясь скрыть, как сильно это выражение заводит меня.
— Я могу остановить всех, кто говорит о тебе подобную хрень. Но я могу сделать всё проще, если ты позволишь.
— Ты не остановишь всех.
— Остановлю, — сказал я спокойно. И я действительно бы порвал любого, кто посмеет снова тронуть её. — Это поможет тебе перестать меня ненавидеть?
— Я не ненавижу тебя.
Я усмехнулся:
— Но и не то чтобы любишь.
— Я не знаю, что чувствую к тебе.
Вот теперь она вонзала нож по-настоящему.
— А я знаю, что чувствую к тебе. Если однажды ты захочешь это узнать — просто скажи.
Я больше не хотел говорить о том, как она стыдится меня или боится быть рядом со мной. Впрочем, у нас были дела и похуже.
— У тебя остался ключ, который тебе дал Фокс?
Она нахмурилась, а потом полезла в сумку, вытащив ключ и подняв его.
— Вот. А что?
— Кто-то вломился на днях, после того как все ушли. Сняли несколько деталей с машины, над которой я работаю. Фокс клянётся, что дверь была заперта. Значит, у того, кто вошёл, был ключ.
Глаза её расширились.
— Рэнсом, я не делала этого! Я вообще ничего не смыслю в этих машинах! И никому не отдавала ключ! Я бы никогда…
— Спокойно. Вдохни. Я знаю, что это не ты. Я просто хотел убедиться, что ключ у тебя и его никто не стянул.
— А… — Она выдохнула, грудь вздымалась. — Хорошо. Значит, всё в порядке.
— Значит, мы снова в самом начале. Я понятия не имею, кто бы мог это сделать. Даже если кто-то из команды забрал детали, мы бы это увидели, когда он стал бы их ставить на свою тачку.
— Верно. И зачем вообще красть детали? — Она нахмурилась. — Я видела документы. У вас здесь всё под контролем, вы закупаете достаточно, чтобы чинить и собирать свои машины. У каждого есть нужные детали.
— Хорошее замечание. Значит, нужно исходить из того, что замок кто-то вскрыл. У всех ключи при себе.
Она поёжилась.
— Это жутко. Кто-то просто вломился…
Дверь резко распахнулась, и на пороге возник Джакс. Он замер, увидев нас. Между нами был целый стол, но Куинн всё равно отпрянула от меня, будто меня следовало стыдиться.
Она снова вонзила этот проклятый нож мне в грудь.
— Ты что-то хотел?
— Это подождёт. Просто хотел услышать твоё мнение насчёт одного момента. — Он посмотрел на нас с поднятыми бровями, но я успел встать, прежде чем он успел сказать что-то ещё.
— Нет, всё нормально. Я выхожу. Мы уже закончили. — Она отвернулась, и он кивнул, снова направляясь в гараж. Но дверь оставил открытой.
— Рэнсом… нам правда нужно закончить. Окончательно. Эти наши случайные поцелуи и всё остальное — это не может продолжаться.
