бригад силами одного батальона можно было и не в таком искупаться.
Вторым предложением стал лаз, найденный одним из бойцов в подсобке какого-то случайного бара. По этому лазу ему удалось добраться до замаскированной под канализационный слив решетки в подворотне совсем недалеко от стен главного здания Перекрестка — Дома Совета, где этот совет и заседал, минуя десятки кварталов.
Не знаю, кто и для чего вырыл этот проход, но он оказал нам огромную услугу, обеспечив прямой и незаметный доступ к Дому Совета через весь город.
Третья уязвимость нашлась в защищающей порт Перекрестка оборонительной сети. Из-за халтурной расстановки артефактов по периметру Руин в одном месте появлялся слабый участок.
Несколько мэйстров батальона рассчитали, что, ударив в этой точке достаточно сильной атакой, можно будет спровоцировать отключение нескольких соседних артефактов и создавать брешь, достаточно широкую, чтобы в нее смог протиснуться даже целый небесный корабль.
Последняя же уязвимость была не в архитектуре, а в людях. Ярана неожиданно сумела подружиться с пожилой семейной парой, живущей в Перекрестке, в доме прямо напротив Дома Совета, уже более пятидесяти лет.
Они содержали мастерскую по ремонту артефактов дальней связи и еще недавно больше половины заказов получали от «Дома Терпения», где содержали ожидающих выкупа заложников. Но по новым правилам совета заложников брать стало запрещено, «Дом Терпения» закрылся и старички потеряли своего главного клиента.
А так как налоги подняли не только для пиратов, но и для обычных жителей Перекрестка, мастерская пожилой пары начала стабильно приносить одни убытки. В результате им пришлось закрыть ее и продать помещение.
Стоило ли говорить, что они были крайне недовольны нынешней политикой, продвигаемой советом. Настолько недовольны, что без проблем согласились предоставить Яране и ее «друзьям» свободный доступ в свою квартиру в обмен на одни только слова о желании изменить загнивающие устои Перекрестка.
Это, конечно, был не скрытый тоннель из центра на окраину, но это была отличная наблюдательная точка, скрытая от посторонних глаз за милыми шторами с оборками, что уже было замечательно.
Когда все были опрошены, я отдал приказ снова разойтись и вернуться через три дня. В голове уже выстраивался план, и если все пройдет удачно, то к тому дню нам уже можно будет начать готовиться к отлету.
###
Встреча была назначена на нейтральной территории — в заброшенной обсерватории на самой окраине Перекрестка. Риалия провела меня по узким, запыленным коридорам в круглый зал с разбитым куполом. Посреди зала, явно дожидаясь нас, стояла Валаоника.
Как и Кегарн, она принадлежала к старой гвардии Перекрестка. Хотя, пожалуй, даже не просто к «старой», а к «очень старой». Если даже на вид Валаонике было уже за шестьдесят, то с учетом ее стадии Кульминации Хроники, на самом деле ей уже должно было быть под сотню.
Не знаю, сколько лет из этих ста она провела в роли пиратского капитана. Но в любом случае она была одним и самых старых и самых уважаемых людей в Перекрестке, даже при том, что из-за возраста не участвовала в налетах лично уже лет десять.
Ее черные, бездонные глаза, в которых не было и намека на старческую слабость, уставились на меня с холодным любопытством. Риалия, получив мой кивок, молча отступила к выходу, оставив нас одних.
— Ну вот мы и встретились, «Гирм», — ее голос был тихим и шелестящим, неприятно вкрадчивым. — Или как тебя там на самом деле зовут. Риалия намекнула, что твои интересы… выходят за рамки простого выживания.
— А твои разве нет, Ведьма? — парировал я, останавливаясь в паре метров от нее. — Иначе зачем было приходить сюда?
— Любопытство, — она слегка склонила голову. — Мне интересны люди, которые не боятся говорить о том, что нынешний курс совета ведет к пропасти. Особенно если эти люди готовы переходить от слов к делу.
— Пропасть — это мягко сказано, — я устало хмыкнул. — Они превращают вольный порт в филиал роделионской мафии. Ты действительно хочешь стать чьим-то лейтенантом? Иметь над собой хозяина?
— У каждого из нас есть хозяева, — она усмехнулась, но в усмешке не было радости. — Даже у Костяной Маски, даже у императора Роделиона. Разница лишь в том, насколько длинный поводок. Сейчас мой поводок позволяет мне свободно дышать. Но при «Оке Шести» его явно туго намотают на руку.
— Значит, ты не в восторге от перспективы. Но при этом ты в совете. Ты могла бы возражать громче.
— Я в меньшинстве, — ее голос стал резче. — Кегарн, Гиофар, Мионил и остальные уже давно продали души «Оку». Нешала их поддерживает, хотя пока что не говорит напрямую, что присягнет «Оку» на верность.
— Значит, ты предпочитаешь тихое недовольство? Сидеть сложа руки и смотреть, как твой дом превращают в тюрьму?
Наши взгляды встретились. Я искал в ее глазах хоть искру гнева, отчаяния, чего угодно, кроме холодной покорности. И нашел без труда.
— Нет, разумеется, потому и пришла, — усмехнулась она. — Однако я не понимаю, что ты можешь предложить. Да, твою силу я уже увидела и оценила, но этого никак не будет достаточно даже для победы над Нешалой.
— Я планирую не просто победить Нешалу, — покачал я головой. — Я хочу уничтожить весь пиратский совет и весь Перекресток в том виде, в каком он существует сейчас. Потом те, кто выживут, смогут попробовать начать заново, но нынешний Перекресток должен сгореть.
Она внимательно посмотрела на меня, ее глаза сузились.
— Громкие слова. Зачем тебе это? Что тебе здесь так насолило?
— Это не имеет значения, — я отрезал. — Важно то, согласишься ли ты мне помочь.
— Помочь тебе уничтожить собственный дом? — она зло рассмеялась. — Плохая шутка.
— Ты правда до сих пор считаешь Перекресток, такой, каким он стал, своим домом? — спросил я.
И, кажется, она услышала в моем голосе искренний интерес, потому что недовольное выражение пропало с ее лица.
— Ты просишь меня помочь тебе разрушить все, что я знала десятилетиями. Ради призрачной надежды на что-то лучшее.
— Я прошу тебя выбрать сторону, — сказал я твердо. — Не знаю, на что ты рассчитывала, приходя сюда. На то, что я предложу волшебную таблетку от всех проблем или скажу, что сумею уничтожить «Око Шести», лишь бы оно перестало тянуть свои щупальца к Перекрестку. Что спасу твой дом. Реальность иная. И состоит она в том, что спасать, по сути, уже нечего.
