Да, это риск. Да, это может быть концом. Но разве нынешний путь — не медленный, верный конец для всего, чем был Перекресток?
Валаоника долго молчала. Я видел, как ее пальцы сжимаются, костяшки побелели.
— Ты прав, — наконец прошептала она, все еще глядя в небо. — Вылечить это невозможно. Яд проник слишком глубоко. Они убили душу этого места. Осталась лишь оболочка, которую теперь хотят отдать «Оку». — Она обернулась ко мне, и в ее глазах горел холодный, решительный огонь. — Хорошо. Я не знаю, кто ты и какую силу ты представляешь. Но если ты готов поджечь фитиль… я дам тебе спички. Лучше уж быстрое пламя, чем медленное гниение. Что тебе нужно от меня?
— Твой голос, — улыбнулся я. — Для начала.
###
Заседание пиратского совета проходило в Доме Совета, что логично. В главном зале стоял здоровенный стол треугольной формы из черного камня. В одной из его вершин сидел председатель, все члены совета размещались по левую или правую руку от него. Противоположная сторона стола была предназначена для «ответчиков» — тех, кого совет в данный момент обсуждал.
Мне предложили сесть и я с комфортом устроился прямо напротив Нешалы, окидвая собравшихся вызывающим взглядом Гирма Людоеда.
Валаоника сидела чуть левее центра, ее бледное лицо было бесстрастным. Рядом с ней — два других моих тайных союзника. Горрик «Небоход», коренастый мужчина с седыми бакенбардами и умными, пронзительными глазами, изучал меня с интересом. Дейларг «Седьмой Сын», молодой для своего ранга, с острым взглядом и ироничной ухмылкой, лениво покачивал в руке дорогой кубок.
— Совет заслушал предложение, — раздался громоподобный голос Дисгара Белой Руки — второго человека в совете, как по силе, так и по статусу, помощника Нешалы и неизменного секретаря заседаний. — Капитаны Валаоника, Горрик и Дейларг ходатайствуют о немедленном введении в совет Гирма Людоеда. Ссылаются на твою силу и твоих людей. Что ты на это скажешь?
Я громко хмыкнул, заставляя эхо разнестись по залу.
— Что скажу? Что у вас, наконец, нашлись люди с глазами, черт возьми! — мои слова повисли в гробовой тишине. — Я сюда пришел не с пустыми руками, при поддержке пяти пораблей и множества Хроник, а меня игнорируют, будто я — какой-то бессеребряный беглец. Я прилетел к вам, потому что хочу иметь за спиной крепкий тыл. Такой, как Перекресток. Пусть и не тот, что был раньше.
— Раньше? — вступил Гиофар, ехидно ухмыляясь. — А ты, выходит, знаешь, каким он был?
— Знаю по слухам, Стервятник, — парировал я, не моргнув глазом. — Слышал, что тут была вольница. А теперь — порядки. Но после того, как мою базу нашли и атаковали правительственные войска и Коалиция, я понял: чтобы выживать в этом мире, нужна не вольница, а масштаб. Сила, которая заставит считаться. И я готов эту силу вам добавить.
Я сделал паузу.
— И чтобы доказать свою искренность, — продолжал я, повышая голос, — если меня сделают членом совета на равных с вами всеми правах, я тут же пожертвую в общую казну пятьдесят миллионов золотых! Безвозмездно! Это те самые деньги, за которыми гнался весь поок Коалиции! Пусть идут на укрепление нашей мощи!
По залу прошел гул. Пятьдесят миллионов — сумма, способная перевесить многие сомнения. Я видел, как у некоторых капитанов загорелись глаза.
— Но и это не все! — я перекричал шум. — Следующие пять своих рейдов я половину всей добычи — каждый раз! — буду отдавать в казну! А чтобы никто не думал, что я мягкотелый, как некоторые… — я обвел взглядом зал, — я буду первым, кто вызвается наводить порядок. Карать тех, кто смеет нарушать НАШИ законы.
Я выдержал паузу, наслаждаясь вниманием.
— Я лично буду жечь их на кострах! — мои слова прозвучали с леденящей кровь искренностью. — Буду выжигать маной, пока от них не останется пепел! Пока их крики не станут молитвой нашей силе! А потом вырву их поджаренные тела и сожру на глазах у всех, чтобы помышляющие о предательстве ублюдки знали, что их ждет! Порядок должен быть железным. И я готов быть его молотом!
В зале наступила тишина. Даже Кегарн выглядел слегка ошеломленным такой готовностью к насилию. Валаоника сохраняла невозмутимость, но я видел легкое одобрение в ее глазах.
— Щедрое предложение, — наконец проговорил Дисгар, его голос потерял часть подозрительности. — И… убедительное. Тебе есть, что еще сказать или предложить?
— Нет, — покачал я головой.
Теперь все зависело от голосования. Но с заведомой поддержкой трех членов совета и такой демонстративной «лояльности» шансы были высоки.
— Кто за то, чтобы принять капитана Гирма Людоеда в совет? — его голос прокатился по каменному залу.
Первой подняла руку Валаоника. Ее движение было плавным и уверенным. Рядом с ней Небоход тяжело вздохнул и тоже поднял ладонь. Седьмой Сын сделал это с небрежной ухмылкой, как будто ставя на кон в азартной игре.
Затем потянулись другие руки. Лоршат Могильщик — дядя Ящера. Ронт Кровавый — один из самых жестоких капитанов из всех, известных мне и до сих пор живых, не просто убивающий, а жестоко пытающий команды захваченных судов. Шейла Золотница — казначей совета и, пожалуй, самая (после меня, разумеется) помешанная на деньгах пиратка, стремящаяся извлечь максимум выгоды из абсолютно чего угодно и любыми способами, включая шантаж, подставы, подлоги, предательства и все остальные варианты обмана. Нешала — председатель совета, также проголосовала за меня.
Как я и ожидал, на заброшенную мной удочку клюнула преимущественно более ублюдочная часть пиратского совета. Вольф Певец, известный своей привычкой не убивать никого из захваченных команд, а отвозить их всех в Перекресток, где они получали возможность отработать возвращение домой, смотрел на меня со скепсисом и даже нотой отвращения.
Однако, может быть ублюдков в пиратском совете Перекрестка и было предостаточно, осторожных людей тоже было немало.
— Семь, — прокомментировал Дисгар, его глаза, как ледники, скользнули по залу. — Против?
Поднялись другие руки. Гиофар «Стервятник» чуть ли не вскочил с места, его лицо исказила ядовитая усмешка. Похоже, он близко к сердцу принял ситуацию недельной давности в порту.
Рядом с ним поднял руку Солвас Мрак, тоже довольно жестокий капитан, которому Людоед должен был прийтись по вкусу, но который, похоже, решил не рисковать включением незнакомца в совет с первых его дней в Перекрестке.
Певец, разумеется, тоже проголосовал «против», а также в общем счете еще
