наградой империи.
Поскольку по специальности Николай Павлович был военным инженером, он всегда интересовался техническими новинками, и в 1835 году увлекся безумным, как тогда многие считали, проектом «чугунки», или «железянки». К тому времени железных дорог общего пользования в мире было всего три – две в Англии и одна в Америке. Николай тщательно изучил все предлагаемые проекты, и уже через год началось строительство экспериментальной дороги от Петербурга до Царского Села.
22 мая 1838 года она была запущена, при этом не обошлось без курьеза. Великая княжна Ольга Николаевна вспоминала:
«Папа, для того чтобы подать пример, устроил поездку большим обществом из Петербурга в Царское Село. Искры, которые врывались в окно, зажгли скатерти, тотчас же поднялась общая паника, но, к счастью, все обошлось без серьезных последствий. Только некоторым дамам стало дурно».
Через три года император, несмотря на возражения комитета министров, подписал указ о постройке железной дороги Петербург – Москва. По легенде, для указания маршрута Николай с помощью линейки прочертил на карте прямую линию, но в районе реки Мста карандаш зацепился за палец и нарисовал небольшой изгиб. Обсуждать указания императора было не принято, и в этом месте проложили обход. На самом деле Веребьинский обход у станции Мстинский мост, единственный изгиб на всем маршруте, был вызван требованиями рельефа.
Николаевская железная дорога на тот момент была самой длинной в мире – 649,7 км. Строительство обошлось в 67 миллионов рублей – треть ежегодного бюджета империи. Все 34 станции и оба вокзала построены одним архитектором – Константином Тоном, это самое большое архитектурное сооружение в мире. Ширина колеи 1524 мм – больше европейской на 89 мм.
Колея дороги была расширена по личному распоряжению императора: он позаботился, чтобы по железной дороге не смог приехать неприятель. Спустя ровно сто лет, в 1941 году, эти 89 мм сильно затруднят снабжение немецких войск: группа армий «Центр» получит только треть боеприпасов, необходимых для взятия Москвы.
Всего за николаевскую эпоху было проложено около 1000 верст железнодорожного полотна, что дало стимул к развитию отечественного машиностроения. Объем промышленной продукции за три десятилетия вырос в 30 раз. Были построены первые в России шоссейные дороги с твердым покрытием: трассы Москва – Петербург, Москва – Иркутск, Москва – Варшава. Городское население выросло в два раза. То есть промышленный переворот в России произошел именно при Николае I, императоре-инженере.
Рабочий день императора начинался в 7 часов утра и длился 18 часов – с короткими перерывами на еду и обязательные прогулки. Около 11 часов дня в любую погоду император в простой шинели, безо всякой охраны, прохаживался по Дворцовой набережной, раскланиваясь со знакомыми. Вечером, после 8 часов, он мог позволить себе отдых – выпить чаю с семьей, поехать с женой на прогулку, отправиться в театр или маскарад. Возвращаясь за полночь к себе, порой еще до трех часов ночи работал. Потом, пройдя на цыпочках мимо спящего камердинера, сам раздевался и укладывался спать.
Дочь императора, великая княжна Ольга Николаевна, вспоминала:
«Он любил спартанскую жизнь, спал на походной постели с тюфяком из соломы, не знал ни халатов, ни ночных туфель… Его любимой одеждой был военный мундир без эполет, протертый на локтях от работы за письменным столом. Когда по вечерам он приходил к мама́, он кутался в старую военную шинель, которой он, когда ложился спать, всегда покрывал ноги…»
Николай Павлович был умерен в еде, предпочитал простую здоровую пищу, особенно любил телячьи рубленые котлеты с картофельным пюре. Мог на ужин удовлетвориться горбушкой черного хлеба или соленым огурцом. В дороге и того проще – гречневая каша и щи, можно в одну тарелку. Пил обычно минеральную воду из Зальцбурга и крайне редко – бордосские вина «Шато Лафит» или «Медок». Никогда не курил. Во всем любил порядок, был крайне педантичен.
Говорили, что взгляд императора не могут выдержать слабонервные люди. В его присутствии порой падали в обморок дамы, но не от страха, а в порыве обожания. Николай Павлович слыл одним из красивейших мужчин Европы. Рост 189 см, широкие плечи, атлетическое телосложение… Ходили слухи, что он подкладывает под мундир вату для внушительности, но его личные врачи свидетельствовали, что это не так, просто император обладал необыкновенно широкой грудной клеткой. По моде того времени он туго перетягивал талию. Он не мог позволить себе расслабиться ни на минуту: император должен быть безупречен во всем. Не случайно именно он станет эталоном для всех следующих Романовых.
Анна Тютчева, дневники:
«Никто, лучше как он, не был создан для роли самодержца ‹…› Его внушительная и величественная красота, величавая осанка, строгая правильность олимпийского профиля, властный взгляд, все, кончая его улыбкой снисходящего Юпитера, все дышало в нем земным божеством, всемогущим покровителем, все отражало его незыблемое убеждение в своем призвании».
Статичность и стабильность Николай считал абсолютным благом для государства. Тогдашние газетные карикатуристы изображали Францию – как бутылку шампанского, из которой вышибло пробку, а Россию – как штоф водки, в котором нет ни пузырька. В конце сороковых, когда всю Европу сотрясали революционные волнения, избежать беспорядков удалось только Англии, Нидерландам и России.
Систему управления огромной империей Николай Павлович замкнул на себе. Ни один мало-мальски серьезный документ не обходился без его резолюции. Главным учреждением в государстве стала Собственная Его Императорского Величества канцелярия.
Первое отделение Собственной Е. И. В. канцелярии (1812) отвечало за подготовку высочайших указов и контроль за их исполнением. Второе отделение (1826) занималось подготовкой единого «Свода законов Российской империи». Третье отделение (1826) – политическим сыском, цензурой, розыском фальшивомонетчиков и расследованием жалоб крестьян на помещиков. Четвертое, или «ведомство императрицы Марии Фёдоровны» (1828) – делами благотворительности, в том числе приютами, больницами и женским образованием. Пятое отделение (1835) – подготовкой крестьянской реформы.
Знаменитое Третье отделение являлось «высшей полицией» – его главная задача состояла в надзоре за исполнением законодательства, причем в первую очередь государственными органами. Личный состав насчитывал всего 36 сотрудников. Возглавлял Третье отделение герой войны 1812 года и личный друг императора граф Александр Бенкендорф. Он же руководил Корпусом жандармов (от французского gent d’armes – вооруженные люди), которые исполняли роль внутренних войск общей численностью 4 тысячи человек.
Престиж и авторитет Корпуса был очень высок. Не случайно в финале гоголевского «Ревизора» в знаменитой немой сцене появляется именно жандарм. Пьесу Гоголя, показавшуюся цензорам крамольной, удалось поставить только благодаря личному вмешательству императора. Побывав на премьере, Николай I много смеялся, а потом заметил: «В этой пьесе всем досталось, а мне – в особенности». Императору, который вошел в историю как реакционер, в голову не пришло запретить сатирическую пьесу. А первое, что он сделал после коронации, – вернул из ссылки опального поэта Пушкина.
Они были почти ровесники – Николай старше всего на три года – и несостоявшиеся однокашники: Царскосельский лицей создавался
