свою спальню. На губах все ещё блуждала отвратительная улыбка, но внутри была пустота. И боль.
Лишь войдя в комнату, я дала волю своим чувствам. Упав на кровать лицом вниз, подгребла к себе подушку и зарыдала навзрыд. Я не могу так! Я его люблю! Я его люблю и ненавижу! Я так не могу!
А подушка и постельное белье пахло им... И алые розы в саду были посажены в память о том зимнем букете... И все, что я создала с таким трудом, все было создано, как напоминание... И как мне теперь с этим жить?!. Как?!. Как жить в доме, где все создано для того, чтобы помнить?!
Глава 19
Не выдержав, я помассировала виски, тем самым показывая, как мне надоел лепет любимых родственников, которые, сидя передо мной на диване, — я сидела напротив в кресле, — сулили Огинскому казни египетские и славянские. То бишь сначала в крови утопим, а после на кол.
— Это просто отвратительно! Это дико подло! Нет! Это не поддается описанию! Как это вообще возможно?! А ведь ты ему верила! Ты... - начала было Элен, но ее перебил Киря, небрежно махнув рукой. Граф. И по крови, и по духу.
— Что такое чужое мнение против возможности получить почти безграничную власть? — хмыкнул он, внимательно смотря на меня.
Мы сидели в гостиной нашего общего дома, оформленной в зелено-золотых оттенках, этакий клон малахитовой гостиной в Кремле. На столике между нами был коньяк и три граненых стакана. Их наполовину полные, а мой уже опустевший. Трижды.
Мне срочно нужна кровь пьяного человека! Я хочу напиться вдрызг!
— Если бы все было так просто, — покачала головой, вновь налив себе коньяк из стоящего тут графина. С момента моего возвращения прошло уже 4 дня, а я только вышла из комнаты, — как только я сделаю то, что задумала, то обязательно вам расскажу, в чем была причина его поступка. Могу сказать одно — за ним стоит кое-кто посильнее и повлиятельнее.
— Перстень женский, — задумчиво сказала Элен, — главой Совета не может быть мужчина. Лишь женщина. Так повелел первый Глава, так как создавал это все ради любимой дочери. После ее смерти, да и смерти ее отца, кольцо осталось без хозяина, им мог пользоваться каждый, так как кровных родственников не было, так? — Эля внимательно посмотрела на Кирю, а тот кивнул.
— В случае смерти Анны трон бы перешел к тебе, так как кольцо признало бы только тебя, но в случае ее пропажи вместе с кольцом разразилась бы война. У кого больше прав? Кто может принять это "тяжкое бремя", — он пальцами показал кавычки, — перед кем бы склонились?
— И это очень интересный вопрос, — усмехнулась я, — и на него есть ответ. Который я озвучу совсем скоро. Буквально завтра, — я хрипло рассмеялась, откинувшись на спинку кресла. На коленях мирно посапывала крыса-Лариска.
Ночь в тот день выдалась на редкость темная. Или даже мрачная. На улице во всю хлестал дождь, который засекал в открытые по моей просьбе окна в некоторых комнатах. Одетая в черный плащ, я стояла перед окном, скрестив руки на груди и думая, не просчиталась ли я? Не ошиблась ли? Но сомнения пропадали сразу, стоило лишь повторить от начала до конца ту схему, что пытались провернуть столько лет.
А Александра стала именно тем мелким камушком, что ломает колесо мельницы, попав в механизм.
Меня бы признали мертвой лишь через 150 лет. Просто на секунду допустить мысль, что я была бы в том гробу столько времени, а то и намного больше. Возможно, сошла бы с ума. А может обозлилась и уничтожила бы всех, на кого пал бы мой взор.
А, в целом, столько ждать... Почти 150 лет до момента, когда объявился Огинский и ещё столько же, пока бы меня официально умертвили. Потом переждать войну вампиров и трон вот он, на ладони. Да, сложно и долго, но Марика всегда умела ждать.
Усмехнувшись, я выпрыгнула из окна, прямо под ливень, и почавкала по дорожке, направляясь к воротам, из которых вышла как нормальный человек и пошла к дому Огинского, который находился неподалеку от моего. Поэтому дорога много времени не заняла.
Черные кованые ворота, такие же, как у нас, такой же дом, вернее, очень похожий, но имевший какое-то неуловимое отличие, такой же сад с кустами роз.
Надо же, не думала, что это будет так больно!
Помотав головой, перемахнула через ворота и пошла к центральному входу. В данной ситуации прятаться не имело смысла.
В окнах первого этажа горел свет, но я из принципа не стала смотреть в них, понимая, что тогда уже точно ничего не сделаю. Подойдя к массивной двери, сняла плащ и, оставшись в красном бархатном классическом брючном костюме, с ноги ее открыла, не став мокнуть под дождем.
Глухой грохот, разнесшийся по помещению, заставил двух голубков оторваться друг от друга. Марика, в расстёгнутом зелёном платье, сидела на коленях того, кого я люблю, одетого нынче в расстёгнутую рубашку. Как мило. Нацепив на лицо милую улыбку, вошла внутрь и закрыла за собой дверь, как культурный человек. Плащ кинула на вешалку тут же.
— Вы не останавливайтесь, я только посмотрю. Даже участвовать не буду, а уж тем более мешать. Секс — дело святое! — поерничала я, пройдя к ним и сев на кресло напротив небольшого дивана. Достав из кармана пачку сигарет, показательно прикурила.
— Что ты здесь забыла? — вкрадчиво поинтересовалась Марика. Стерва. Ненавистная мне стерва. Впрочем, мы чем-то похожи.
— В этот раз я ничего не забыла, — улыбнувшись, покачала головой, — а вот ты, Марика, кажется перепутала, или забыла, кто тытеперь. Не так ли?
— Да ты ничего не знаешь! — зашипела она на меня, не слезая с Огинского. Поразительная женщина. Ни толики удивления, страха или отрицания, — Ты...
— Заткнись! — отмахнулась я, — Это момент триумфа моего мозга! А так же тотального везения. Ведь так? Ты же изначально знала, что мы с Элен — наследницы. Знала, но не смогла ничего сделать. Ты тогда была фактически никем, так как за нами наблюдали остальные члены Совета. А потом появился реальный шанс от меня избавиться. Кто, как не ты, годами наблюдавшая за мной, знала, чем и как мне угодить, что я люблю? Оставался подходящий мужчина, ради которого я нарушу правила. Он был найден! Огинский Вениамин. Князь. В которого я влюбилась. Но тут бац! — я хлопнула в ладоши, слегка посмеиваясь, — и я иду в Совет за официальным разрешением. Которое ты
