с иностранными державами, а также за производимыми им назначениями на должности, так что ни он не может быть подкуплен, ни сам не может подкупить других.
Союзные законодатели понимали, что исполнительная власть не будет в состоянии с достоинством и пользой исполнять возложенные на нее обязанности, если им не удастся придать ей более прочности и силы, чем сколько было предоставлено ей в отдельных штатах.
Решено было выбирать президента на четыре года, с правом его переизбрания. Имея достаточно времени, он должен был иметь и мужество трудиться на пользу общества, и средства это исполнить.
Президент был сделан единственным представителем исполнительной власти Союза. Его воля не была даже подчинена воле совета, что является опасным средством, которое, ослабляя деятельную силу правительства, уменьшает также и ответственность правителей. Сенат имеет право сделать недействительными некоторые из распоряжений президента, но не может заставить его действовать, не может и разделять с ним исполнительную власть.
Влияние законодательных учреждений на исполнительную власть может быть прямое: мы сейчас видели, что американцы приняли меры к тому, чтобы этого не было; оно может быть и косвенное.
Лишая общественного чиновника его жалованья, палаты отнимают у него долю его независимости, а поскольку они могут создавать законы, то следует опасаться, чтобы они постепенно не отняли у него ту долю власти, какую конституция желала за ним сохранить.
Эта зависимость исполнительной власти – одно из несовершенств, присущих республиканским конституциям. Американцы не могли отнять у законодательных собраний возможности стремиться к захвату управления в свои руки, но сделали это намерение менее неудержимым.
Содержание президента определяется при его вступлении в должность на все время, пока он ее занимает. Кроме того, президент вооружен правом приостанавливающего veto, что позволяет ему задерживать издание законов, которые могли бы уничтожить долю независимости, оставленную ему конституцией. Однако борьба между президентом и законодательным собранием может быть только неравная, так как последнее, упорствуя в своих намерениях, всегда имеет возможность одержать победу над оказываемым ему сопротивлением. Но право задерживающего veto заставляет его по крайней мере вернуться назад и снова рассмотреть вопрос, который на сей раз может быть разрешен только большинством двух третей голосов. Сверх того veto представляет род обращения к народу. Посредством его исполнительная власть, которая без этой гарантии могла бы быть подавлена негласно, защищает собственное мнение и заставляет выслушать свои доказательства. Но, упорствуя в своих намерениях, не может ли законодательное собрание всегда одолеть сопротивление? На это я отвечу, что в общественном устройстве всех народов, каким бы оно ни было, всегда есть такой пункт, относительно которого законодатель вынужден бывает положиться на здравый смысл и нравственную силу граждан. Этот пункт ближе и заметнее в республиках, более удален и скрыт в монархиях, но где-нибудь он всегда существует. Нет такой страны, где бы закон мог все предвидеть и где бы учреждения могли заменить собой разум и нравы.
Чем положение президента Соединенных Штатов отличается от положения конституционного короля во Франции
Исполнительная власть в Соединенных Штатах так же ограниченна и исключительна, как и верховная власть, во имя которой она действует. Во Франции исполнительная власть, как и верховная власть, распространяется на все. Король участвует в составлении законов. Президент – только исполнитель закона. Другие различия, вытекающие из разной продолжительности существования этих двух властей. Президент стеснен в сфере исполнительной власти. Король в ней свободен. Несмотря на эти различия, Франция больше похожа на республику, чем Американский Союз на монархию. Сравнение числа должностных лиц в обеих странах, зависящих от исполнительной власти
Исполнительная власть играет такую важную роль в судьбе наций, что я считаю нужным остановиться здесь на минуту, чтобы лучше уяснить, какое положение занимает она у американцев.
Чтобы получить ясное и определенное понятие о положении президента Соединенных Штатов, полезно будет сравнить его с положением короля в одной из конституционных монархий Европы.
При этом сравнении я не буду обращать внимания на внешние признаки власти, которые скорее вводят в заблуждение наблюдателя, чем служат для него указанием.
Когда монархия постепенно превращается в республику, то исполнительная власть в ней долго сохраняет титулы, почести, знаки уважения и даже денежные средства после того, как оно потеряет действительное могущество. Англичане, отрубив голову одному королю и согнав с трона другого, продолжали становиться на колени, говоря со своими президентами.
Правда, когда республики подпадают под власть одного лица, то представители правительства сохраняют простоту, ровность и скромность в обращении, как будто бы они не возвышались уже над всеми. Когда императоры деспотически распоряжались имуществом и жизнью своих сограждан, в это время, говоря с ними, их называли еще «кесарь», и они ходили запросто ужинать к своим друзьям.
Надо, значит, оставить в стороне внешность и проникнуть глубже.
Верховная власть в Соединенных Штатах разделена между Союзом и штатами, тогда как у нас она едина и нераздельна. Из этого вытекает первая и самая большая разница, которую я усматриваю между президентом Соединенных Штатов и королем во Франции.
В Соединенных Штатах исполнительная власть ограниченна и исключительна, так же как и сама верховная власть, от имени которой она действует; во Франции она, как и верховная власть, распространяется на все.
Американцы имеют союзное правление, мы – национальное правление.
В этом состоит первая причина меньшего значения президента, вытекающая из самой природы вещей. Но она не единственная. Вторая по важности причина следующая: верховную власть, собственно говоря, можно определить так: это власть издавать законы.
Во Франции король в самом деле входит в состав верховной власти, потому что закон не действителен без его утверждения, а кроме того, он исполнитель закона.
Президент также исполнитель закона, но он не участвует в его издании, потому что, отказав в своем согласии, он не может уничтожить закон. Он, следовательно, не является частью верховной власти – он лишь ее агент.
Король во Франции не только сам составляет часть верховной власти, но принимает участие и в образовании законодательного собрания, которое составляет другую ее часть, назначая членов одной палаты и прекращая по своей воле срок полномочия другой. Президент Соединенных Штатов вовсе не участвует в образовании состава законодательного собрания и не имеет права его распускать.
Король разделяет с палатами право предлагать законы.
Президент не имеет подобной инициативы.
Король имеет в среде палат несколько представляющих его агентов, которые излагают его взгляд, поддерживают его мнения и стараются обеспечить господство избранному им правительственному направлению.
Президент не имеет доступа в конгресс, из которого также исключены и его министры, так что влияние его и взгляд могут лишь
