его они считали братом?! За него готовы были жизнь отдать, в то время, как он продавал своих врагу?! Это вообще возможно?! Абсолютно два разных человека! У солдат это всё в голове не укладывалось. Оглядывается, трясётся. Вот он – настоящий Николай Родников, любимец и кормилец всего батальона.
– Уберите оружие дальше! – пропищал от волнения он. – А то я его убью!
«Пищит теперь», – думал Иван, отбрасывая влево винтовку ногой! Воробьенко и Булынченко тоже убрали оружие в сторону. Николай, прищурившись, внимательно осмотрелся, чтобы убедиться, что всё для него безопасно. «И щурится», – размышлял Сорокин, – «точно крыса».
– А теперь! – Родников кивнул на Евгения и Матвея. – А теперь вы, – он дёрнул головой в сторону Сорокина, – идёте к нему.
Те, скрипя зубами, прошли мимо него и встали рядом с Сорокиным, хотя, в их глазах читалось невыносимое желание наброситься на предателя и разорвать его в клочья.
– Мы всё сделали, – сказал Иван, – отпусти Егора.
Тот ещё немного постоял, глядя на, казалось, зелёного Фокина, а затем сказал ему:
– Вставай!
Егор поднялся со стула, и они вместе попятились к выходу. Тут Николай резко убрал нож от Фокина, одновременно с силой толкая его вперёд, на Сорокина и солдат. Те успели поймать летящего на них товарища, но эта заминка дала возможность Родникову скрыться за пологом палатки.
– Уйдёт, тварюга! – бросился к винтовке Матвей.
– Это вряд ли, – покачал головой Сорокин, – никуда он теперь не денется.
На улице предателя уже ждали. Николай побледнел, увидев Александра, который вместе с Макаренко стояли неподалёку, наставив на него оружие.
– Куда же ты собрался, Коля? – командир спокойно смотрел на Родникова.
Всё это время они с Михаилом стояли возле палатки. Резанцев приказал не входить внутрь лишь потому, что знал, если они вмешаются – ничем не помогут Егору, а только напугают и без того нервничавшего Николая. Так что они терпеливо выжидали момента, когда Родников, наконец, отпустит солдата и выйдет наружу.
– Руки за голову и без резкий движений, Николай, – сказал командир.
Родников, опустив голову, поднял дрожащие руки и сложил их на затылке. Всё было кончено. Крыса попалась в ловушку.
Глава 20
Правда
– А теперь ещё раз, – стряхнул пепел с самокрутки Александр. – Действовал один? У нас тут ещё предателей нет?
– Да я клянусь! – отвечал Родников. – Матерью клянусь, я действовал один!
– Ты мать не преплетай! – насупил брови Сорокин. – Эта бедная женщина ещё не знает, какой сволочью вырос её сын.
В палатке связистов было пятеро: сами связисты – Руслан Матеренко и Игорь Артементов, Иван, Резанцев и Николай. Бывший повар сидел связанным на стуле по рукам и ногам. Теперь уже его очередь побыть на месте Фокина. Теперь он не всеми любимый повар, а чужой человек, к которому не испытывали больше никаких чувств, кроме отвращения, ненависти и непонимания.
– Так записываем, товарищ командир? – повернулся к Резанцеву Руслан.
– Погоди, – положил окурок в пепельницу тот и взглянул на связанного. – Что ты рассказал фрицам?
– Конкретнее, – не понял Николай.
– Меня интересует всё.
Александр, даже сейчас, сохранял спокойствие и говорил чётко, медленно и понятно. Такому терпению и выдержке можно позавидовать, ведь не каждый будет общаться так с тем, по чьей вине полегло столько людей.
– Всё, начиная, с нашего прихода сюда, – уточнил он. – Ты же после этого предал нас?
– Да, – смотрел вниз Николай.
– Прибыли мы сюда в начале августа, отсюда и начни.
– Я передавал то, когда мы нападём, как будем вести бой, если мы разрабатывали какой-то план, – тихо бубнил себе под нос Родников. – Ещё рассказывал про все задания, на которые уходили бойцы… Что ещё?
Родников, как и ожидалось, даже не давал никакого сопротивления. Говорил он ясно, понятно, а главное – много говорил. Его язык был готов развязаться, даже, из самого крепкого и сложного узла, лишь бы выжить.
– Когда вы возвращались с того задания, я предупредил оккупантов о том, что вы, скорее всего, будете проходить мимо, – вспоминал тот, продавливая подбородком грудную клетку всё сильнее.
Он был похож на нашкодившего мальчишку, которого снова поймали за очередной пакостью и теперь отчитывают за отвратительное поведение. Но это был далеко не ребёнок, а настоящий взрослый человек, который вёл себя сейчас гораздо хуже истеричной бабы. Впрочем, не будем оскорблять женский пол, ведь девушки в батальоне вели в то время себя отважнее некоторых мужчин.
– А вот с этого поподробнее, – резко остановил признание Родникова Александр. – Что ты говорил про оккупантов?
Сорокин, нарезавший, уже, наверное, сотый круг по палатке, замер и взглянул на друга.
– Я предупредил их о том, что вы будете рядом и они отошли в подкрепление к своим и устроили ловушку нашим, заложив мины.
Резанцев выпрямился и застыл в одном положении. «Так вот как», – подумал он.
– А это село случайно не носило название «Лесково»? – спросил медленно Иван, доставая из кармана мешочек с табаком.
– Носило, – кивнул Николай и со страхом на миг взглянул на командира, а затем снова всунул голову в плечи и закрыл глаза.
– Так это из-за тебя погибло столько беззащитных людей? – смотрел в одну точку Резанцев. Он опустил голову и нахмурил брови. – Из-за тебя у Кати больше никого не осталось?! – командир снова устремил взгляд на связанного, который готов был сравняться с землёй, лишь бы не быть сейчас здесь. – Каждый день общался с ней, даже «молодым организмом» её окрестил. И тебя абсолютно ничего не коробило? Да что ты такое?!
– Сань, дай я ему втащу! – закатал рукав Иван.
– Я тоже хочу, – отвлёкся от письма Игорь.
– Я не знал о том, что они всех убьют! – стал защищаться Николай, вертя головой из стороны в сторону. – Даже про ГАЗ – 55 не знал, я думал, что они просто высадят всех и машину заберут! Я! Я не знал ничего! Меня самого обманули! Меня вообще заставили всё это делать!
– Хватит нам брехать! – не выдержал Иван. – Как будто ты не знаешь о том, что фрицы делают с нашим народом и солдатами. Не знал он! Всё ты знал!
– С ним бесполезно об этом говорить, – сказал Александр, затем, повернулся снова к связанному и задал давно крутящийся в голове вопрос. – И всё-таки зачем? Мне просто интересно, что тобой двигало? Что они тебе такого предложили, за что ты продал Родину, предал товарищей? – его тон понизился.
Кажется, все ждали ответа на этот вопрос и испытывающе смотрели на Николая, ожидая ответа. Но ответа так и не последовало. Бывший повар продолжал сидеть с наклонённой вниз головой.
– Деньги? – наконец спросил командир.
Родников нехотя кивнул головой.
– И
