не выглядел, как молодой организм с бледной кожей, красным от насморка носом и синяками от бессонницы под глазами. Зря девочка надеялась на то, что прозвище от неё быстро отклеится. Не тут-то было. Но, она была благодарна и за то, что оно употреблялось только одним человеком и только при трапезах в то время, как Лунатик был Лунатиком круглосуточно и без перерыва. Редко Липтенко называли по имени. Но эта кличка не была злой. Её произносили больше с дружеской, ласковой интонацией. Так, что обижаться тут было не за что. Без внимания он тоже не остался – ночную прогулку тоже успели обсудить. Правда, не настолько масштабно, когда Матвей ел шапку, но всё же. За завтраком Катя сидела сонной мухой. Трапезничала она вместе с Сорокиным. Александр куда-то ушёл ещё до завтрака. Они оба засыпали на ходу, но больше всех дремала девочка. Её веки, казавшиеся ей слишком тяжёлыми, уже давно были закрыты, голова неумолимо клонилась вперёд. Хватка, которой она держала котелок с кашей потихоньку ослаблялась, а волосы, заплетённые в две косы, готовы были вот-вот окунуться в содержимое посуды. Тут к ним подошёл командир и сел рядом. Он вопросительно посмотрел на спящего ребёнка, и перевёл вопросительный взгляд на Сорокина, мол, почему она спит. Тот только пожал плечами, поджав губы. Катя в полудрёме даже не заметила пришедшего. Сорокин, чтобы, по его словам, взбодриться, стал крутить самокрутку. Александр предпочёл покурить потом. Он, по сравнению со своим товарищем, мог воздержаться от табака. Тот же совершенно не мог отказать себе в потребности, которую, наверное, уже и зависимостью назвать трудно. Где бы он не находился – папироска или самокрутка всегда была с ним. Только во время боя не курил, но тут уж понятно по какой причине. Ещё бы и в этот момент заботился об этом. Катя уже зависала где-то в своём пространстве с прикрытыми глазами. Она чуть не уронила кашу со своих колен, но Резанцев вовремя разбудил её. Девочка придержала посуду и помотала головой, пытаясь проснуться.
– Почему ты, Катя, опять не спала? – спросил Александр.
– Товарищ командир? – удивилась та. – Но вы же…
– Он тут несколько минут, – сказал Сорокин и сделал затяжку.
Резанцев обвёл взглядом местность и остановился на Липтенко, который в это время сидел вдали от всех с грустным видом. Так бывает часто после того, как он узнает о своих ночных похождениях. Тут к нему подошёл Летаев, и приятельски толкнув друга в бок, повёл в компанию к другим бойцам, где сидели Васазде, Фокин, Василенко и другие бойцы. «Ну вот как в таком дружном батальоне может быть враг?» – задавался вопросом командир. Александр вновь повернулся к девочке, которая снова ушла в сон и легонько потряс её за плечо:
– После завтрака иди отоспись, – сказал командир.
Катя убрала свои косы подальше от каши и потёрла глаза. Она посмотрела боковым взглядом в сторону Резанцева и увидела вместо командира своего отца: он сидел, опёршись локтями на колени, и, как обычно, смотрел вдаль с серьёзным видом, зажимая губами папиросу. «Бред какой-то!» – сказала себе сама Катя и снова помотала головой. Перед ней уже сидел не черноволосый, строгий отец с серьёзным выражением лица, а светловолосый, как обычно спокойный командир, устало смотревший на бойцов. Катя в последнее время невольно стала сравнивать его со своим родителем и делала выводы, что Александр – полная противоположность её отцу. Ну, по крайней мере, ей так казалось. Во – первых – внешне очень различаются, во – вторых – несмотря на то, что оба серьёзные и ответственные, характеры разные. Резанцев будет по – спокойнее и она не видела, чтобы командир хоть раз выражался, но это, наверное, из-за того, что она ещё ребёнок. Перечислять можно долго, но это основное на что первым делом обращалось внимание. Если копать дальше, конечно, найдётся ещё несколько деталей, но это не нужно. «Видимо, мне и правда, нужно поспать, а то мне уже и наяву сны видятся», – подумала она и ещё раз, на всякий случай, помотала головой. Вырубилась Катя фактически сразу, даже до того, как её голова коснулась подушки. Медсёстры ей ничего не сказали, даже были за то, чтобы она поспала так, как видели в каком состоянии девочка находится последнее время. Катя познала секрет крепкого сна бойцов: она не реагировала на разговоры, игру в карты, ходьбу медсестёр из стороны в сторону. Девочка даже толком не разделась: плюхнулась на кровать в телогрейке, даже не расстелив постель. Солдаты ненадолго отвлеклись на неё, а затем продолжили играть в дурака.
Глава 17
Началось
Очередной тяжёлый бой закончился. Холодный, свистящий ветер наклонил верхушки лысых деревьев. В серых тучах, которые, казалось, не двигались с места, сверкнула белая молния, освещая убитых. Через несколько секунд раздался тихий, отдалённый гром. Из окопа выглянула голова Тараненко Сергея. Он, прищурившись, огляделся. Тут на его курносый нос упала тяжёлая капля дождя. Боец задрал голову в небо и ему в глаз прилетела ещё одна:
– Мне эта погода начинает надоедать, – вытер лицо рукавом Сергей и повернулся к товарищам. – Выходим.
Всех убитых, которые были в окопе, уже перетащили, остались только те, кто умер на открытой местности. Солдаты стали аккуратно выходить и забирать своих. Матвей Воробьенко стоял возле одной из ниш и осторожно оглядывался по сторонам. Тем временем дождь стал усиливаться. Вместо тяжёлых капель, стали падать мелкие. Боец ещё раз оглянулся, натянул шапку на глаза и сложил руки на груди. По стенке окопа потихоньку спустился Макаренко.
– Ты долго, – вполголоса проговорил Матвей и опять осмотрелся, чтобы убедиться в том, что их разговор никто не сможет услышать.
– Как есть, – сказал Михаил и перешёл на шёпот. – Он там? – он кивнул на нишу, закрытую досками.
– Угу.
– Я заменю тебя, – встал плечом к плечу с товарищем тот.
Воробьенко, ничего не сказав, отошёл от своего, так скажем, поста и направился помогать остальным. Макаренко проводил его взглядом и снова взглянул на нишу. Теперь настала его очередь постоянно оглядываться и вздрагивать при любом шорохе.
* * *
Александр сидел у себя в землянке за столом и выкуривал вторую самокрутку подряд. Это на него было совсем не похоже. В голове кружилась одна мысль: «Сработает или нет?» Он выпустил дым и развеял его рукой. «Конечно сработает! Даже сомневаться не нужно!» – сказал командир себе сам и стряхнул пепел. Вчера вечером он со своей маленькой группой по выявлению предателя, разработали план. Если он не сработает – пиши пропало, всё
