– Маша, а может, заедем в травмпункт, а?
– Боже упаси, и так заживет. Не люблю я врачей.
– Но все-таки я отвечаю за вас в некотором роде, вы ведь теперь наша сотрудница.
– И очень этому рада!
Вырвизуб вспыхнул и чуть не врезался в идущую впереди машину.
… – Куда ты запропастилась? – встретил меня брат. – Даже записки не оставила! Боже мой, что это у тебя на шее? Твой поганец Гешка так тебя отделал?
– Если бы!
Я рассказала ему, что произошло сегодня в редакции.
Он долго хохотал.
– Вот уж не думал, что редактору могут угрожать такие страсти. Никогда ничего подобного не слышал!
– Честно говоря, я тоже.
– Сестренка, помнишь наш уговор?
– Ты про пари, которое я проиграла?
– Именно. У меня появилась одна идея…
– Ну, и чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты позвала в гости одного иностранца.
– Какого еще иностранца?
– Швейцарца, моего коллегу, мне предстоит с ним работать в Берне и хотелось бы, чтобы он имел представление о русском гостеприимстве.
– Костя!
– Что? Неохота? Понимаю, но ты уж напрягись, сделай милость. Денег я тебе, разумеется, дам и давай по полной программе. Не возражай, ты же проиграла пари.
– И когда надо его звать?
– Послезавтра. Собственно, я уже его позвал.
– Он придет один или с женой?
– Он не женат.
– Костя, ты что, хочешь меня с ним сосватать?
– Ну, если получится, почему бы и нет, но это не главное. А вообще-то это было бы не кисло. У него роскошный дом под Берном, он очень милый человек… И, по-моему, довольно интересный. Так что ты уж не ударь лицом в грязь. Только вот эти царапины… У тебя есть что-нибудь с высоким воротничком?
– Нет!
– Ничего, купим! Ты должна выглядеть на все сто! – горячился Костя. – Вот завтра с утра пойдем в магазин и купим какую-нибудь обновку.
– Костя, зачем тебе это надо? Пригласи его лучше в ресторан.
– Маруська, не вредничай, ты же умеешь накормить человека так, что он до смерти будет это вспоминать. Вот и постарайся, уж будь так любезна!
– Черт с тобой, накормлю твоего швейцарца, но ты должен поехать со мной за продуктами, я же сейчас без машины…
– Завтра я весь день в твоем распоряжении. Да, кстати, звонил твой шоферюга.
– Сережа?
– Ну да.
– И что сказал?
– Мне – ничего. Хотел говорить с тобой.
– Надеюсь, ты ему не нахамил?
– С какой стати мне ему хамить? – удивился Костя.
– А кто тебя знает…
– Между прочим, еще кто-то звонил, но голоса не подал. Два раза.
Макс? Интересно, что он подумал, если не узнал Костин голос? А впрочем, какое мне дело, что он там подумал. К тому же это мог быть и не Макс.
…Утром мы с Костей отправились по магазинам и на рынок, потом я кое-что приготовила на завтра – одним словом, была весь день занята и меньше терзалась из-за Макса.
Приятель Кости, Вальтер, оказался вполне импозантным мужчиной лет под пятьдесят. Он свободно говорил по-русски и обладал поистине фантастическим аппетитом.
– Маша, вы превосходная кулинарка, все так вкусно! Это и есть настоящая русская кухня?
– Более или менее.
– Как это у вас говорят – пальцы облизать?
– Пальчики оближешь! – поправил его Костя, который был, кажется, очень всем доволен.
– Маша, вы завоевали мое сердце через желудок! Когда вы приедете к брату в Берн, я буду воевать ваше сердце через уши!
– Что? – не поняла я.
– Я слышал, русские женщины любят, чтобы им на уши вешали лапшу.
Мы покатились со смеху. В общем, обед прошел мило и весело, вопреки моим ожиданиям. Но никакой неземной страсти не возникло ни с той, ни с другой стороны. Когда он ушел, Костя воскликнул, потирая руки:
– Ты ему жутко понравилась!
– Ерунда!
– Он мне сам сказал, когда я провожал его до такси.
– Что он тебе сказал? – полюбопытствовала я.
– Что ты необыкновенно аттрактивная и с тайной в глазах. И еще, что ты обязательно должна приехать в Швейцарию, вот!
– Надо же, а я ничего не заметила.
– У тебя сейчас такой период… вроде течки…
– Что? – задохнулась я от возмущения.
– Нет, правда, ты извини, может, это грубо прозвучало, но суть от этого не меняется. Ты сейчас страшно нравишься мужикам, я же вижу. Давай, давай, приезжай ко мне в Берн и закадри там этого Вальтера. Он, между прочим, благородных кровей, это тебе не фунт изюму. Фон Бок!
– Как? – ахнула я.
– Фон Бок, а что? Ты чего так ржешь, Маруська?
Ну прекрати, что я такого сказал?
– Косточка, а ты знаешь, что значит Бок?
– Понятия не имею.
– Козел! Бок по-немецки козел! – едва выговорила я, покатываясь со смеху.
– Ты серьезно? – растерянно заморгал, глазами Костя.
– Не веришь, загляни в словарь!
– Тогда это твоя судьба, сестренка! – засмеялся он.
– Нет, Бог любит троицу, швейцарских козлов мне не требуется.
– Да, – почесал; в затылке Костя, – бывает же…
– ТОЛЬКО СО МНОЙ!
– Маруська, – он посмотрел мне в глаза, – неужели ты так мучаешься из-за Макса? Я же тебя предупреждал!
– Костенька, не надо об этом. Было и прошло.
– Только обещай мне не связываться с горя с этим Сережей, ладно?
– Я и не собираюсь, хотя он очень хороший парень.
– Но он совсем тебе не пара.
И я вдруг разревелась.
– Ты что? – испугался Костя. – Почему ревешь?
– Костя, ты говорил, что Макс мне не пара, Сережа не пара, а кто же пара? Этот альпийский козел, да? Или мне вообще на этом свете пары нет?
– Да что ты такое плетешь?
– Правду говорю. Мне нет пары… Моя половинка где-то затерялась.
– Дура ты! Посмотри на себя в зеркало.
– Ну и что? Не родись умен, не родись красив… Косточка, ты же знаешь, я последние годы жила нормально, спокойно…
– Стоп, Маруська, у меня родилась гениальная идея! – закричал вдруг Костя. – Тебе не надо покупать машину, ни в коем случае!
– Почему? – поразилась я.
– Я отдам тебе свою! Пригоню из Питера и выпишу доверенность!
– С ума сошел?
– Наоборот! – ликовал он. – И как я сразу не сообразил, идиотина! Конечно, ей уже два года, но она в прекрасном состоянии, в крайнем случае твой Сережа ее немного отладит и езди себе на здоровье!
– Костя, но ты мог бы ее продать… – растерялась я.
– Думаешь, сейчас легко продать подержанную машину? Разве что совсем за гроши. Лучше я ее тебе отдам, она хорошая… удачная… И не сопротивляйся. Маруська, уж если я чего решил… – радовался он.
– Костя, но я…
– Что ты? Что ты? Ты младшая сестра и обязана слушаться старшего брата. Я хочу, понимаешь, хочу, чтобы машина была у тебя. А если уж эти деньги так жгут тебе руки, купи лучше шмоток, что ли. Или съезди на какой-нибудь шикарный курорт, в Испанию, например. Отвлекись, забудь про этого Макса.. – Пользуйся, сестренка, тем, что ты еще молодая и красивая. Глупо лить слезы из-за какого-то мужика, не стоит он твоих слез.
Много ты понимаешь, подумала я, он-то как раз стоит. Но я промолчала, чтобы снова не заводить эту волынку, скучную для всех, кроме меня, и к тому же я была безмерно благодарна брату: шутка ли, получить в подарок, пусть и не новую, «дэу-нексию»!
Костя пробыл у меня еще два дня, а потом уехал в Питер и вернулся на машине.
– Какая красавица! – воскликнула я при виде ярко-алой «дэу».
– Сейчас поедем, оформим доверенность – и владей!
– А можно я сяду за руль?
– Естественно, это же теперь твоя машина!
Пока мы дожидались в приемной у нотариуса, меня вдруг посетила мысль: что, если это начинается новая полоса везения? И Макс… Нет, Макс тут ни при чем…
Он был из той полосы, а это – новая. И может быть, кто знает, меня ждет новая встреча? Короче говоря, я воспряла духом.
– Косточка, ты самый лучший в мире брат!
– Неужели ты не знала? – засмеялся он. – Ты, в общем, тоже неплохая сестричка, так что, считай, мы с тобой еще довольно-таки везучие люди! И должен заметить, что эта машина тебе здорово к лицу, хоть ты и рыжая!
…А еще через несколько дней Костя улетел в Швейцарию, предварительно сняв полдачи, чтобы Белка с Лизой летом жили за городом.
– Боюсь, что раньше осени мне будет не до визитов, – с грустью сказал он. – Пока войду в курс дела, пока устроюсь нормально… А вы живите на воздухе. И ты, Маруська, тоже! Там две комнаты и огромная веранда, места всем хватит.
Но до лета было еще очень далеко. Середина февраля. Я жила напряженной жизнью, очень много работала, редактировала, рецензировала и переводила. Геша Глюк рос и хорошел. Он оказался весельчаком и хулиганом, и я в нем души не чаяла. Примерно раз в десять дней мне звонил Сережа и приглашал то пообедать, то поужинать с ним. Иногда я принимала приглашение, чаще отказывалась. Но мы все-таки подружились. Он был на редкость деликатен, внимателен. Словом, все было совсем неплохо, как говорят, грех жаловаться, и лишь боль от потери Макса жила во мне. Иногда она была тупой и ноющей, иногда такой острой, что хотелось Кричать…
