Фаина упустила нить повествования, механически пробежав глазами целую страницу и не уловив смысла. Она нахмурилась и отложила книгу. Нужно сделать еще чая. Его запах успокаивает, помогает думать. Пусть даже думать над тем, что хотелось бы забыть.
Этажом ниже на лестничном пролете местный музыкант терзал струны, исполняя лучшие хиты Джонни Кэша в своей грязной манере. На кухню четвертого этажа доносились лишь самые звучные аккорды, но и по ним можно было узнать мелодию. Фаине представлялось, будто парень курит и смотрит из-под полов широкой ковбойской шляпы – вдаль на красный шар уходящего солнца… но, конечно же, все это не так.
Внезапно раздался шум, рассеявший иллюзию, и в помещение вбежала Наташа. Прикрывая ладонью запрокинутое лицо, она ринулась к ближайшей раковине и включила воду во весь напор. Фаина не успела понять, что произошло, пока соседка коротко не обернулась. Нос и губы – в крови. Неужели новый ухажер все-таки припоймал ее? Может, хотя бы теперь он перестанет ломиться в двери по ночам.
– Что случилось? Наташ? – Фаина подошла к ней, чувствуя себя неловко. Не знала, чем тут можно помочь.
– Да понятия не имею, – голос девушки был ровным и спокойным. Значит, ничего сверхъестественного не произошло. – Никогда такого не было. И тут – на тебе!
– То есть, тебя никто не ударил?
Наташа посмотрела на соседку, искренне вскинув брови.
– Что ты имеешь в виду? Кому и зачем меня бить?
– Ну… я даже не знаю, – Фаина пожала плечами. Тон ее намекал на то, что обе они прекрасно знают, кто это мог быть.
– Говорю же: просто пошла кровь. Без причины.
Наташа выпрямилась, вытирая лицо полотенцем, и добавила:
– У Лизы, кстати, то же самое было на днях. Это странно… Может, какой-то вирус? Или магнитные бури? От чего идет кровь обычно?
– От… – Фаина задумалась, склонив голову набок, – облучения?
Наташа скривилась, приняв это за издевку.
– Надо провериться у врача, – помрачнела она вдруг, будто вспомнила нечто неприятное.
– Не думаю, что это венеричка.
– А что тогда?
– Чем ты занималась, когда это случилось?
– Да ничем таким… вешала белье на балконе.
– Ты была одна?
– Ну да. Поначалу да. А потом выходил курить этот из 405-ой, – Наташа даже закатила глаза, так ей не хотелось называть имя соседа. – Пробыл там пару минут и ушел. А какое это имеет значение? Мы с ним даже не разговаривали.
Фаина тихо опустилась на стул и уставилась в книгу. Наташа говорила что-то еще, а потом ушла, так и не дождавшись ответа. Наверняка, когда кровь пошла у Лизы, Ян тоже находился поблизости. Совпадение? Или организм, как и психика, тяжело справляется с присутствием этого человека.
Если и раньше вокруг его фигуры происходили необъяснимые вещи, то почему бы и нынешние странности ему не приписать? Это было бы логично. Не только у Фаины открылась непереносимость Яна. А что, если у него дурная энергетика или что-нибудь в этом роде? И все, кто долгое время контактирует с ним, заболевают? Бред, конечно. Но разве есть другие версии? Нет более закономерной вещи в мире, чем совпадение.
Фаина преисполнилась решимости со всем этим разобраться. Никто не поверит ее теории, даже если у всего блока, кроме Яна, одновременно пойдет носом кровь. Ее сочтут еще более странной, нежели сейчас. Люди отмахиваются от всего, что не могут объяснить. Зачем утруждать себя поиском истины, если можно сделать вид, будто ничего не было? Возможно, все само собой рассосется. Никто ведь не запрещает на это надеяться. А пустые надежды так нравятся людям.
Необходимо каким-то образом заставить Яна сказать правду. Ведь даже черту ясно – он тут замешан. Вот и пусть объясняет то, что Фаина видела и испытала, но не может никому рассказать, не прослыв помешанной. Он будто специально хочет выставить ее умалишенной перед всеми. Довести до срыва. Что ж, пока что у него почти получилось убедить Фаину в собственной неадекватности. Но она не собиралась сдаваться.
Допустим, некоторые случаи еще можно объяснить рационально. Монеты она и правда могла упустить в панике – они, может, спрятались в складке внутреннего кармана, и при большом волнении она не сумела их нащупать. Турникет – заглючил, такое бывает. Штопор украли. Та девушка на улице могла и обознаться.
А вот откуда Ян узнал, что Фаина пишет в своем дневнике? Очень просто. Если он один раз сумел взломать дверь в ее комнату, сможет и еще раз. Другой вопрос – зачем ему это нужно? Проникать в крошечную комнатушку Фаины, захламленную, безо всяких ценностей? Фаина представила себе, будто юноша рылся в ее вещах, обнюхивал их, словно животное. Возможно, что-то забрал себе. Какую-нибудь мелочь…
Мысли эти угнетали и раззадоривали одновременно. Фаина выдохнула и размяла лицо руками. Едва она попыталась сосредоточиться на сюжете книги, на кухню, легкий на помине, вальяжно вплыл Ян. Его движения показались Фаине вызывающе томными, полными потаенной сладости и неги. Он часто так передвигался, когда не обременял себя лишней одеждой. Без нее он ощущал себя по-настоящему свободным.
Ян был в просторных светлых брюках, босой, словно какой-нибудь святой мученик, сошедший прямо с облака на землю, несущий за собой свет и благословение господа. Эти длинные жилистые ступни… На них хотелось смотреть непрерывно и без стыдливости. Будто раскроешь какую-то тайну, наблюдая за тем, как кожа обтягивает суставы и мышцы.
Молодой мужчина легко подхватил чайник, набрал воды и поставил на плиту. Зашумел синий цветок огня, облизывая ржавое дно, испаряя лишнюю влагу. Не обратив внимания на Фаину, сосед нашел свою кружку и принялся тщательно мыть ее под тугой струей воды. Как всегда, в его жестах было некое таинство. Словно лишь ему одному во всем мире известны самые точные движения, самые выразительные взгляды, самые верные слова… и он не имеет права тратить их просто так.
Ян вел себя непринужденно, позволял наблюдать за собой и ничуть не интересовался зрителем. Прирожденный актер. Может, зря он отказался от роли в спектакле? Прав был тот парниша – дьявола должен играть только такой ублюдок, как Ян.
Гладкая матовая кожа его спины, груди и рук бросалась в глаза как нежный медовый бисквит на пустом прилавке. Она должна быть сладкой на вкус, уверяла себя Фаина, настойчиво глядя в книгу и не разбирая ни строчки. Она обязана быть сладкой, как нуга или карамель. Или как белый шоколад.
Ян неожиданно громко прочистил горло, будто в тишине зарычала собака, срываясь на лай. Фаина вздрогнула, подпрыгнув на стуле, подняла глаза на соседа. Тот едва улыбался, будто слышал все, что она подумала. Но это, разумеется, невозможно. Просто игра воображения. Ее фантазию поймали с поличным. Вы арестованы за желание укусить человека. Все, что вы подумаете, будет использовано против вас на
