— Это моя жена Риган, — тихо произнес Трэвис, с гордостью глядя на Риган. — А это Клейтон Армстронг и его жена Николь, — представил он. — А эти маленькие разбойники, — усмехнулся он, — племянница и племянник Клея, Мэнди и Алекс.
— Как поживаете? — сказала Риган. Эти люди ее озадачили. Американцев она представляла себе совсем не такими.
— Может быть, пройдем в дом? — спросила Николь. — Вы, должно быть, устали. Сомневаюсь, что Трэвис позволял вам как следует отдохнуть.
Услышав эти слова, Трэвис фыркнул, и Риган затаила дыхание, опасаясь, что он скажет что-нибудь бестактное.
В это мгновение они заметили дородную белокурую женщину, которая, задрав юбки чуть ли не до колен, мчалась к ним.
— Скажите, это Трэвис приехал? — прокричала она, еще не добравшись до них.
— Да. А это его жена Риган. Риган, позволь представить тебе Джейни Лэнгстон.
— Жена? — удивленно переспросила женщина. — Значит, он сделал так, как хотел! Этот Трэвис — настоящее чудо. Сказал, что поедет в Англию и возвратится оттуда с женой, — так и сделал. Миленькая, — сказала она, положив руку на плечо Риган, — быть миссис Трэвис Стэнфорд — труд не из легких. Надеюсь, у тебя хватит мужества противостоять ему.
Сказав это, она помчалась к причалу.
Глава 12
— Кто еще здесь живет? — спросила Риган у Николь.
— Довольно много людей: сельскохозяйственные рабочие, ткачи, маслобои, сыровары, садовники — все, кто нужен для работы на плантации.
— Плантация, — шепотом повторила Риган незнакомое слово. Они проходили в это время вдоль самшитовой живой изгороди, которая не позволяла ей видеть окружающие строения. — Трэвис говорил, что ты ждала ребенка, а дети сказали, кажется, что у тебя двое малышей.
Лицо Николь осветила очаровательная улыбка.
— Судя по всему, в семье Клея время от времени рождаются близнецы. Вот и я четыре месяца назад родила двух мальчиков. Идем в дом, я с удовольствием покажу их тебе.
Они подошли к огромному кирпичному зданию примерно такого же размера, как Уэстон-Мэнор. Риган надеялась, что по ее лицу незаметно, какое потрясение она испытала. Она понимала, конечно, что в Америке тоже есть богатые люди и что у некоторых из них имеются поместья. Просто в Англии полагали, что американцы — такая молодая нация, что они еще не успели построить ничего существенного.
Комнаты внутри дома были на редкость уютными и просторными; мягкая мебель была обита шелком, обои расписаны вручную, на стенах висели портреты. На столах повсюду стояли свежесрезанные цветы.
— Может быть, пройдем в малую гостиную? Я принесу туда малышей.
Оставшись одна в комнате, Риган еще раз подивилась элегантности ее убранства. Возле одной стены стояло великолепное бюро, украшенное тончайшей инкрустацией; над ним висело зеркало в позолоченной раме. Вдоль другой стены располагался книжный шкаф с множеством книг в кожаных переплетах.
За всю свою жизнь она видела лишь Уэстон-Мэнор, однако по сравнению с этим дядюшкин дом казался ветхим и убогим. Здесь же все сияло чистотой и имело ухоженный вид. Не было заметно, чтобы где-нибудь выцвела или выносилась обивка мебели или была поцарапана деревянная поверхность.
Тут вошла Николь с двумя малышами на руках. Сначала Риган боялась взять ребенка на руки, но Николь убедила ее, что она сможет это сделать. И несколько мгновений спустя Риган уже держала на руках крошечного мальчика, который улыбался ей и агукал. Она не заметила, как в комнату вошел Трэвис и уселся рядом с ней на диван. Они были одни в комнате.
— Как ты думаешь, смогли бы мы рожать сразу по два ребенка? — тихо спросил он и дал малышу палец, который тот схватил своей ручонкой. Когда Трэвис забавлялся с ребенком, на его лице была написана радость.
— Ты действительно очень хочешь ребенка, Трэвис? — спросила она.
— Хочу. И давно, — кивнул он и со своей обычной грубоватостью добавил: — Я не особенно хотел иметь жену, но детей мне всегда хотелось иметь много.
Риган хотела было спросить, почему же он на сей раз решил обременить себя женой, но уже знала ответ. Он хотел ребенка, которого носила она. Она еще покажет ему, что годится не только для того, чтобы производить на свет детей. Они будут вместе работать и благоустраивать его ферму. Возможно, она никогда не будет такой великолепной, как плантация Армстронгов, но со временем жить там станет очень уютно.
— О чем задумался, Трэвис? — спросил, останавливаясь в дверях, Клей, рядом с которым стояла Мэнди. Из-за плеча сестры выглядывал Алекс. На сгибе руки Клей держал второго малыша. Риган подумала, что более счастливого человека ей никогда в жизни не приходилось видеть.
— Клей, — начал Трэвис, — доволен ли ты недавно купленными коровами? И не было ли у тебя плесени на прошлогоднем сене?
Как видно, мужчины хотели поговорить о делах, поэтому Риган передала ребенка Трэвису и встала. Судя по всему, Трэвис в отличие от Риган не боялся, что уронит ребенка.
— Пойду-ка я поищу Николь, — сказала она, и Клей объяснил ей, как пройти на кухню. Уже выйдя из комнаты, она услышала, как Клей сказал: «Не ожидал, что тебе удастся отыскать такую красавицу», — на что Трэвис лишь фыркнул с довольным видом.
С высоко поднятой головой Риган прошла по украшенному букетами цветов коридору, вышла через заднюю дверь и, повернув налево, направилась в кухню, которая находилась в отдельном строении. В этом просторном помещении кипела работа, а Николь, руки которой были по локоть в муке, распоряжалась процессом. Заметив Риган, Николь улыбнулась и, вытерев о фартук руки, подошла к ней.
— Извини, что была вынуждена оставить тебя, но мне хотелось позаботиться о том, чтобы для вас приготовили действительно хороший ужин.
— Здесь всегда так? — испуганно спросила Риган.
— Почти всегда. Надо накормить множество народу. — Она принялась развязывать фартук. — Мне нужно срезать в огороде немного пряных трав. Не хочешь прогуляться со мной перед ужином, если, конечно, ты не слишком устала?
— По дороге сюда я почти все время спала, — улыбнулась Риган. — Так что с удовольствием посмотрю… плантацию.
Позднее Риган осознала, что абсолютно не была готова к тому, что показала ей Николь. Какой-то человек запряг для них лошадь в двуколку, и Николь сама повезла их по плантации, объясняя, где и чем занимаются. Риган не ошиблась, назвав это городом. Это и был город, но владел им один человек. Почти все, что нужно для жизни, производилось, выращивалось или добывалось прямо здесь, на плантации. Николь показала по дороге молочную ферму, голубятню, ткацкую, конюшни, сыромятню и столярную мастерскую, а ближе к кухне располагались коптильня, солодовня и прачечная. Николь показала также огромные поля, засеянные хлопком, льном, пшеницей и табаком. А за рекой была еще мельница, где мололи их зерно. Коровы, овцы и лошади паслись на отдельных пастбищах.
