Чаша ее терпения переполнилась. Со слезами на глазах Риган помчалась через весь зал к противоположной двери. Она понятия не имела, как выйти из дома, и просто мчалась по длинному коридору, пока не открыла какую-то дверь, ведущую в небольшую белую с голубым комнату. Она даже не запомнила названия комнат, тем более их расположения.
Она упала на колени, положив голову на сиденье голубой с белым кушетки, и разрыдалась. Как он мог так поступить с ней? Как он мог не предупредить ее?
Не прошло и нескольких секунд, как Трэвис был рядом. Он взял ее на руки и вместе с ней уселся на кушетку.
— Почему ты плачешь? — не понимая, в чем провинился, спросил он, заставив Риган расплакаться еще сильнее.
— Ты богатый! — пробормотала она сквозь слезы.
— Ты плачешь, потому что я богатый? — удивился он.
Даже пытаясь объяснить ему, она знала, что он ее никогда не поймет. Трэвис был абсолютно уверен в том, что все делает правильно; он не знал, каково быть ни на что не годным человеком. Как он мог ожидать, что она будет управлять хозяйством дома, слугами да еще время от времени устраивать вечеринки для пары сотен друзей?
— Я не смогу тебе помочь, если ты не скажешь, что тебя не устраивает, — сказал Трэвис, протягивая ей носовой платок. — Не может быть, что ты рассердилась на меня потому лишь, что я не бедный фермер.
— Как… Как смогу я… — всхлипывая, пробормотала Риган, — если я никогда не видела ткацкий станок?
Смысл сказанного не сразу, но постепенно дошел до сознания Трэвиса.
— Тебе не нужно ткать самой. Просто прикажи кому-нибудь сделать это. Женщины будут обращаться к тебе с проблемами, а ты станешь их решать. Все очень просто.
Нет, никогда ей не удастся заставить его понять ее! Вырвавшись из его рук, она выбежала из комнаты, промчалась по коридору, потом через бальный зал и еще по одному коридору, пока не нашла их спальню, где и рухнула на постель.
Даже сквозь рыдания она услышала медленные тяжелые шаги Трэвиса. Остановившись в дверях, он некоторое время смотрел на нее пытливым взглядом, потом, как видно, решил, что ей сейчас нужно побыть одной. Услышав его удаляющиеся шаги, Риган разрыдалась еще сильнее.
Несколько часов спустя в дверь тихо постучала горничная и спросила, что ей приготовить на ужин. Чуть было не ответив «йоркширский пудинг», Риган вдруг осознала, что не имеет понятия, что едят в Америке. Наконец она сказала служанке, что есть ей не хочется, а хочется ей, чтобы ее оставили в покое. Хорошо было бы навсегда остаться в этой комнате и больше никогда не сталкиваться с внешним миром!
Глава 13
Какими бы ни были представления Риган о трудностях управления плантацией, в действительности все было гораздо труднее. Трэвис вставал до восхода солнца, и в ее комнате моментально появлялись женщины со своими проблемами. Чаще всего она понятия не имела, что им ответить, и замечала, как они отводили глаза. Однажды она услышала, как одна служанка пробормотала, что, мол, не понимает, как такой человек, как Трэвис, мог жениться на таком ничтожестве, как она.
И она то и дело слышала имя Марго.
Ткачиха показала ей образчики, которые дала ей Марго. Садовник посадил луковицы, которые прислала мисс Марго. В голубой комнате она обнаружила платья, которые, как ей сказали, принадлежат мисс Марго, потому что она здесь часто останавливается.
Вечерами за ужином Риган пыталась расспросить Трэвиса об этой женщине, но тот лишь пожимал плечами и говорил, что это просто соседка. После столь продолжительного отсутствия на плантации у него накопилась куча дел. Даже за обеденным столом он просматривал какие-то документы вместе с двумя конторскими служащими и подсчитывал количество закупленных и проданных товаров. Риган не решалась отвлекать его собственными проблемами.
Но в конце концов настал день, когда Риган испытала настоящее потрясение. Трэвис только что вернулся домой, чтобы перекусить на скорую руку, и с набитым ртом рассказывал ей, что из Англии прибыло еще одно судно, когда внизу, на выложенной кирпичом подъездной аллее послышался цокот копыт. Трэвис насторожился. Потом он услышал щелканье кнута и пронзительное ржание лошади и мгновенно оказался у окна.
— Марго! — заорал он вниз. — Если ты еще раз ударишь лошадь, я высеку тебя тем же кнутом!
В ответ послышался кокетливый грудной смех.
— Трэвис, любовь моя, это пытались сделать мужчины получше тебя, — промурлыкал женский голос, затем последовал еще один удар кнутом, и раздалось лошадиное ржание.
Трэвис бросился вниз по лестнице с такой скоростью, что дом задрожал.
Риган, вытаращив глаза, положила на стол салфетку и подошла к окну. Внизу она увидела потрясающе красивую рыжеволосую женщину в изумрудно-зеленом костюме для верховой езды, обтягивающем невероятно соблазнительные формы. Увидев ее большие груди, тонкую талию и округлые бедра, Риган, не удержавшись, взглянула вниз на собственные скромные округлости.
Однако не прошло и нескольких секунд, как ее вниманием вновь безраздельно завладела женщина, восседающая на черном жеребце, сердито танцевавшем перед домом. Казалось, что женщина без труда держит под контролем это чудовище. Когда из дверей дома появился Трэвис, она снова рассмеялась своим грудным смехом и подняла кнут. Он схватил ее за руку, но она пришпорила коня, и тот поднялся на дыбы, так что Трэвис едва удержался за луку седла. Женщина же, когда жеребец встал на дыбы, не только не потеряла равновесия, но и не утратила уверенности в себе.
Но Трэвис времени не терял. Он схватил ее за руку и вырвал поводья. Казалось, они сошлись в решающей схватке. Крупная, сильная женщина, восседавшая на мощном коне, была достойным противником для Трэвиса. Но женщина снова рассмеялась, и смех ее был похож на лунный свет в дневное время.
Когда Трэвис стащил ее с коня, она скользнула вдоль его тела, прикоснувшись грудями к его лицу и груди, а когда ее губы поравнялись с его губами, она поцеловала его таким жадным поцелуем, что Риган показалось, будто она собирается проглотить его живьем.
Риган и не догадывалась, что может так быстро спуститься по лестнице, но когда оказалась внизу, поцелуй едва успел закончиться.
— Ты все еще намерен высечь мня этим кнутом? — хриплым голосом, но достаточно громко спросила Марго, так что Риган ее услышала. — Или, возможно, мне удалось бы убедить тебя воспользоваться чем-нибудь несколько меньшего размера — совсем немного меньшего, если память мне не изменяет? — добавила она, многозначительно потершись бедрами о его бедро.
Трэвис легко оттолкнул ее от себя.
