— И ты всем этим управляешь? Как же ты справляешься? — удивилась Риган.
— Клей немного помогает, — улыбнулась Николь, — но ты права, все это требует много сил. Мы редко отлучаемся с плантации, да в этом и нет необходимости, поскольку все, что нам нужно, у нас имеется здесь.
— Ты очень счастлива, не так ли?
— Теперь счастлива, — ответила Николь. — Но не всегда было все так просто. — Она взглянула на мельницу за рекой. — Клей и Трэвис дружили с детства. Надеюсь, что и мы с тобой тоже подружимся.
— У меня еще никогда не было подруги, — призналась Риган, взглянув на Николь, которая была такой же миниатюрной женщиной, как она. Сами того не подозревая, они выглядели потрясающе красивой парой: черноволосая Николь и Риган с ее темно-каштановыми волосами, на которых играли золотистые блики.
— У меня тоже не было настоящей подруги, с которой можно было бы всем поделиться, — сказала Николь. — Когда-нибудь, когда у нас будет больше времени, я расскажу тебе, как познакомилась с Клеем.
Риган, покраснев, подумала, что, наверное, никогда и никому не сможет рассказать, как она познакомилась с Трэвисом. Прежде всего потому, что никто не поверит такой истории.
— Я проголодалась. А ты? — спросила Николь. — Чувствую, что мои малыши тоже хотят есть.
— Не сомневаюсь, что Трэвис тоже проголодался, — рассмеялась Риган. — С его комплекцией, по-моему, его вообще невозможно накормить досыта!
— Она действительно такая юная, какой выглядит? — спросил Клей, покачивая на сгибе руки сына и глядя из окна, как Николь и Риган отъезжают от дома в двуколке.
— Ты не поверишь, но я и сам не знаю, сколько ей лет. Этот вопрос я боюсь задавать. Мне повезет, если окажется, что ей уже исполнилось шестнадцать.
— О чем ты говоришь, Трэвис? Как ты с ней познакомился? Почему ты не спросил у родителей, сколько ей лет?
Трэвис не имел намерения рассказывать эту историю кому бы то ни было. Несколько лет тому назад, когда был жив старший брат Клея Джеймс, он, возможно, рассказал бы все ему, но сейчас не мог заставить себя рассказать о том, как похитил жену.
Клей, кажется, понимал его, потому что и сам не хотел рассказывать о себе все, особенно о том, что происходило между ним и Николь.
— Она всегда такая тихая? Я не хочу соваться не в свое дело, но вы кажетесь такими разными.
— Она умеет настоять на своем, — улыбнулся Трэвис, и в глазах у него замерцали искорки. — Сказать по правде, я и сам не знаю, какая она. Мне кажется, что она меняется каждую минуту. То она, словно девочка, погружена в романтические мечты, то вдруг… — Он не договорил, вспомнив, как этим утром она проделывала губами дорожку по внутренней стороне его бедра. — Какой бы она ни была, меня она завораживает.
— А как же Марго? Не думаю, что она будет рада познакомиться с твоей молодой женой.
— С Марго я как-нибудь сам справлюсь, — решительно заявил Трэвис.
У Клея затуманились глаза при воспоминании о старых, не совсем зарубцевавшихся ранах.
— Глаз с нее не спускай, когда она находится поблизости от Риган. Женщины вроде Марго такими малышками, как Риган, лакомятся на завтрак. Уж я-то знаю, — тихо сказал он.
— Марго ничего не сможет сделать, я об этом позабочусь. Я буду рядом, чтобы защитить свою жену. Риган знает, что я ее люблю. Я женился на ней — ведь это о чем-нибудь говорит?
Клей больше ничего не сказал. Было время, когда люди давали ему советы, а он их не слушал, и ему ли не знать, как легко даются брачные обеты — и как легко они потом нарушаются.
В ту ночь, скользнув рядом с мужем в постель под балдахином, Риган поделилась с ним некоторыми впечатлениями:
— Я не знала, что подобное существует. Похоже, что Клей и Николь владеют целым городом.
— Значит, тебе понравилась наша система плантаций? — спросил он, засыпая.
— Конечно. Но я рада, что их не так уж много. Я не понимаю, как может Николь вести хозяйство на плантации такого размера. Слава Богу, что ты всего лишь бедный фермер.
Не получив ответа, она взглянула на Трэвиса и увидела, что он спит. Улыбнувшись, она придвинулась поближе к нему и заснула спокойным сном.
На следующее утро, когда они прощались на причале, расставание оказалось удивительно трудным. Николь пообещала в ближайшее время навестить Риган и оказать ей любую помощь. Клей и Трэвис обменивались замечаниями относительно будущего урожая, а потом они сели в лодку и отправились вверх по течению реки.
Риган не терпелось увидеть место, где живет Трэвис. А что, если оно такое же огромное и нецивилизованное, как он сам? Она лишь надеялась со временем облагородить его дом, как надеялась облагородить его самого.
Некоторое время спустя показался еще один пробел в густых зарослях деревьев на берегу. Вдали виднелся огромный причал с несколькими судами.
— Это еще одна плантация, не так ли? — спросила Риган, поднимаясь на ноги рядом с Трэвисом. Причал был во много раз больше, чем у Клея, так что это, наверное, был город.
— Так оно и есть! — заявил Трэвис, широко улыбаясь.
— Ты знаешь владельцев этой плантации? — При ближайшем рассмотрении эта плантация оказалась сильно увеличенным вариантом плантации Клея. Возле причала стоял дом, не уступающий по размерам дому Клея.
— А это что такое? — указав на дом, спросила Риган.
— А это склад различного корабельного имущества и пакгауз. Капитаны могут здесь заменить паруса и другие поврежденные детали, а в пакгаузе хранятся грузы, ожидающие отправки. А в маленьком доме находится контора налогового чиновника и страховщика.
У причала стояло несколько небольших судов, две баржи и четыре ялика, как их назвал Трэвис. К удивлению Риган, Трэвис направил их лодку к причалу.
— Я думала, что мы едем домой, — испуганно произнесла она. — Ты и здесь хочешь повидаться со своими друзьями?
Трэвис легко выпрыгнул на причал и помог сойти Риган, не дав ей больше сказать ни слова. Взяв ее за подбородок, он посмотрел ей в глаза и тихо сказал:
— Это моя плантация.
Риган была так поражена, что на мгновение лишилась дара речи.
— Все… все это твое? — прошептала наконец она.
— Все до последней травинки. А теперь идем и позволь мне показать тебе твой новый дом.
Это были последние слова, которые они смогли сказать друг другу, потому что на них набросилась целая толпа людей. Крики «Трэвис!» и «Мистер Стэнфорд!» эхом разносились от одного здания к другому. Не выпуская руки Риган, Трэвис обменивался рукопожатиями с сотнями людей, которые сбежались со всей плантации. Он представил ей каждого, рассказав, чем занимается данный человек: это, например, главный столяр, а тот — второй помощник садовника, а вот та женщина — третья служанка в верхних апартаментах. Риган стояла и кивала каждому, а у самой в голове крутилась одна мысль: «Все они наемные работники. Они работают на Трэвиса — и на меня».
