К этому времени экипаж как раз пересек мост и покатил по узеньким улочкам Колнбрука. Остались за спиной гостиницы с уже знакомыми названиями «Пылкое сердце» и «Джордж», В обеих было тихо и темно. Наконец показался печально знаменитый «Страус» с ярко освещенными окнами. Ночной воздух оглашался пьяным смехом.
Когда ландо оказалось всего в нескольких ярдах от входа, дверь неожиданно распахнулась, и из нее вывалились трое. Один, не удержавшись, рухнул лицом вниз прямо перед лошадьми. Однако Ратборн искусно остановился всего в нескольких футах от препятствия.
– Смотри, куда прешь! – грубо закричал второй, бросаясь к товарищу. – Ты же мог его убить, свиное рыло!
Третий нетвердой походкой доковылял до лошадей и схватил одну из них под уздцы.
– Все в порядке, – запинаясь, заявил он. – Дальше не поедет.
– Я вполне способен удержать пару лошадей, – спокойно произнес Ратборн. – А вот вам стоит побыстрее убрать товарища с дороги.
В ответ третий из собутыльников сердечно пригласил его совершить нечто, с точки зрения анатомии совершенно невозможное.
Второй оказался более деятельным. Приподнял друга, оттащил с дороги и даже доволок до скамейки у входа в трактир.
Третий же тем временем, совершенно не обращая внимания на те неудобства, которые его навязчивость доставляла достойному животному, продолжал рассуждать об интимной несостоятельности обидчика, его склонности к маленьким мальчикам и зрелым овцам, а также о неправдоподобно большом количестве недостойных мужчин, которых его мать вполне могла бы считать его отцом.
Несмотря на столь откровенную провокацию, лорд Ратборн стойко сохранял аристократическую невозмутимость.
– Интересно, существует ли на свете более отталкивающее зрелище, чем пьяница в час ночи? – негромко, скучающим тоном поинтересовался он. – И к тому же зрелище менее вразумительное?
Потом виконт несколько громче обратился к объекту своих размышлений:
– Прошу простить за доставленные неудобства, сэр. Сейчас ваш приятель находится в полной безопасности. Уверен, что и вам, и третьему компаньону будет куда удобнее отдохнуть на скамейке рядом с ним. А пока вы втроем будете наслаждаться живительным сном, мы тем временем уберемся восвояси и тем самым ликвидируем повод для раздражения.
В ответ раздался мудрый совет заткнуться.
– Боюсь, что напоминать о присутствии леди в данном случае бесполезно, – заметил Ратборн.
– А дамочка-то ничего, это точно, – вступил в разговор второй, по такому случаю даже покинув на скамейке спящего товарища. – Уж я-то знаю, какие леди шастают в это время. Я-то точно знаю!
Покачиваясь, он подошел к ландо и скривил физиономию, явно пытаясь подмигнуть.
– Почему бы тебе, птичка, не бросить этого старого пердуна и не пойти со мной? – Одной грязной рукой пьяница схватился за подлокотник, а второй – за собственные полуспущенные штаны. – Смотри-ка, у меня шесток и побольше, и получше!
– Не сегодня, – ответила Батшеба. – Как-нибудь в другой раз. Что-то голова болит.
– Убери руку с подлокотника, – тихо, но твердо приказал Ратборн.
– Да, сэр. Слушаюсь, сэр, – дурашливо ответил второй пьяница. Он отпустил подлокотник, но взамен схватил Батшебу за ногу. – Все равно мне больше нравится вот это.
В следующее мгновение Ратборн поднялся. Бросил на колени спутницы вожжи и хлыст и, переступив через нее, обрушился прямо на второго, который тут же рухнул на землю. Виконт встал, легко схватил его в охапку и швырнул на скамейку, попутно сбив первого, который как раз пытался подняться.
Пьяница номер три отпустил лошадь и направился к обидчику. Ратборн быстро повернулся и шагнул к экипажу. Схватил парня за грудки и, словно спортивный снаряд, метнул на дверь паба.
Все произошло так быстро, что Батшеба едва успела схватить вожжи, чтобы удержать лошадей. Воцарилась полная тишина. Двое лежали на земле возле скамейки. Третий медленно сползал с двери.
Широко раскрытыми от изумления глазами она посмотрела на Ратборна.
Тот заметил ее взгляд и в ответ слегка пожал плечами.
Шагнул к экипажу.
В это мгновение дверь гостиницы распахнулась, и на улицу вывалилась шумная толпа.
Хотя и до этой минуты противники могли похвастаться численным преимуществом, все-таки они едва держались на ногах, так что о серьезной борьбе говорить не приходилось, Батшеба оставалась в экипаже, удивленная, но не испуганная.
Однако сейчас, когда человек десять одновременно навалились на Ратборна и сбили его с ног, она быстро схватила хлыст и спрыгнула на дорогу. Размахивая оружием, бросилась в гущу схватки. В толпе такой прием оказался не слишком эффективным, и тогда она принялась бить рукояткой хлыста по каждой попавшейся под руку голове.
– Убирайся прочь, грязный трус! – кричала она кому-то, нанося удар за ударом. Один из нападавших попытался выхватить хлыст, но она локтем стукнула наглеца прямо в чувствительное место, и тот, скрючившись, отстал.
То ли от удивления, то ли испугавшись ярости необычной леди, пьяная толпа неожиданно расступилась, и Ратборну удалось подняться. Однако самый громоздкий из нападавших тут же очнулся и навалился снова. А уже через мгновение к приятелю присоединился второй. Решив, что с двумя пьяницами Ратборн справится и сам, Батшеба повернулась к остальным.
Только сейчас она заметила, что Томас тоже участвует в драке. Вот он весьма эффектно столкнул головами двух неприятелей. Молнией промелькнула мысль о лошадях и экипаже, однако тут же погасла. Со стороны двух других гостиниц приближалась новая толпа.
Времени осмотреться и понять, куда идут эти люди и чью сторону они собираются занять, не было. Кто-то упорно пытался вытащить ее из драки. Батшеба вывернулась, сжала кулак и изо всех сил стукнула человека по носу. Незнакомец тут же отшатнулся и схватился рукой за лицо. Однако его место уже занял следующий, и пришлось бороться снова.
Ратборн оставался рядом, нанося удар за ударом. Движения выглядели такими быстрыми, что порой сливались в единую стремительную линию. Кто-то из нападавших отлетал в окна и в дверь, и тогда слышались глухой стук и звон разбитого стекла. Кто-то уже лежал на земле, кто-то сползал по фонарным столбам.
Батшеба заметила, как попятились лошади и в испуге отпрянули люди. Экипаж тронулся с места, хотя никто им не управлял. Но толпа приближалась, и бросить Ратборна без поддержки было бы настоящим предательством.
Неизвестно, сколько продолжалась битва – возможно, всего лишь несколько минут. Однако Батшебе казалось, что она отчаянно сражается уже много дней.
И вдруг шум и крики перекрыл властный, отчетливо слышный голос:
