Конечно. В новейших современных машинах вместо троса употребляется радиомагнитная связь".
Эпиграф для статьи о бюджете для Чубайса: "- А на чем эти комбайны работают — на спирте или, может быть, на атомной энергии? — спросил Незнайка. — Не на спирте и не на атомной энергии, а на радиомагнитной энергии, — ответил Калачик. — Это что за энергия такая? — Это вроде электрической энергии, только электричество передается по проводам, а радиомагнитная энергия — прямо по воздуху".
Статья про социальные реформы: "- Парашюты у нас нигде не хранятся, потому что никаких парашютов не нужно. — Это почему же? — озабоченно спросил Пестренький. — Потому что, если вы прыгнете с парашютом, он сейчас же запутается в лопастях пропеллера, и вас изрубит вместе с парашютом в куски. В случае аварии лучше прыгать вовсе без парашюта".
Эпиграф к рекламной статье о ксероксах: "Стоило сунуть в отверстие такой машины принесенную писателем рукопись и сделанные художником рисунки, как сейчас же из другого отверстия начинали сыпаться готовые книжки с картинками. В этих машинах печатание производилось электрическим способом, который заключался в том, что типографская краска распиливалась внутри машины специальным пульверизатором и прилипала к наэлектризованной бумаге в тех местах, где должны были находиться буквы и картинки. Этим и объяснялась быстрота изготовления книг."
Эпиграф к гламурной статье: "Помните, как Иголочка сказала Клепке: "Вы не лошадь и находитесь не в конюшне. Хрюкать будете дома". Ха-ха-ха! Теперь, как только кто-нибудь из нас засмеется, мы говорим: "Вы не лошадь и находитесь не в конюшне. Пойдите домой, похрюкайте, а потом приходите снова".
Итак трудности нет — но мародёр просто попеременно оказывается в роли одного из мудрецов, ощупывающих слона. Что-то главное ускользает, чуда нет — только чёрный угольный порошок высыпается из телефонной трубки, лежит на столе кучкой как мёртвое тело, а душа человеческого голоса уже упорхнула.
05 марта 2005
История про Свистулькина
История про то, как Незнайка совершил теракт в отделении милиции хорошо известна. Но куда менее известно, какой сюжет из этого растёт дальше.
Контуженный кирпичом милиционер Свистулькин живёт в одном из вращающихся домов, построенных архитектором Вертибутылкиным. Свистулькин приходит со службы на час раньше и попадает в другой подъезд — дом не успел повернутся новым подъездом к Макаронной улице. "Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Свистулькин вошел в чужой подъезд, поднялся, как обычно, на лифте на четвертый этаж и вошел в чужую квартиру. В квартире хозяев не оказалось, поэтому никто не указал Свистулькину на его ошибку…". Ну и далее в том же духе: " Отправившись на кухню, которая имела точно такое же устройство, как и в его квартире, милиционер Свистулькин"…
"Наконец Свистулькин проснулся.
— Как вы сюда попали? — спросил он, с недоумением глядя на Шутилу и Коржика, которые стояли перед ним в одном нижнем белье.
— Мы? — растерялся Шутило. — Слышишь, Коржик, это как это… то есть так, не будь я Шутило. Он спрашивает, как мы сюда попали! Нет, это мы вас хотели спросить, как вы сюда попали?
— Я? Как всегда, — пожал плечами Свистулькин.
— "Как всегда"! — воскликнул Шутило. — По-вашему, вы где находитесь?
— У себя дома. Где же еще?
— Вот так номер, не будь я Шутило! Слушай, Коржик, он говорит, что он у себя дома. А мы с тобой где?
— Да, правда, — вмешался в разговор Коржик. — А вот мы с ним тогда, по-вашему, где?
— Ну, и вы у меня дома. — Ишь ты! А вы в этом уверены?
Свистулькин огляделся по сторонам и от изумления даже привстал на постели.
— Слушайте, — сказал наконец он, — как я сюда попал?
— Ах, чтоб тебя, не будь я Шутило, честное слово! Да ведь мы сами уже полчаса добиваемся от вас, как вы попали сюда, — сказал Шутило".
Вот какая история (вызвавшая переполох в Солнечном городе) легла в основу знаменитого новогоднего фильма.
Милиционер Свистулькин потом попадает в новую передрягу — он случайно надевает куртку Коржика, в кармане которой лежат документы, спотыкается о протянутую ослами-хулиганами верёвку, и попадает в больницу под именем Коржика с окончательно затуманенным сознанием. И там уж начинается такая идентификация Борна, что прямо святых выноси.
05 марта 2005
История про рай
Коммунистический рай Солнечного города был непрочен. Если для прежнего рая хватило одного яблока, то тут понадобились три осла.
"Нужно сказать, что подражание трем бывшим ослам не ограничивалось одной одеждой. Некоторые коротышки так усердствовали в соблюдении моды, что хотели во всем быть похожими на Калигулу, Брыкуна и Пегасика. Часто можно было видеть какого-нибудь коротышку, который часами торчал перед зеркалом и одной рукой нажимал на свой собственный нос, а другой оттягивал книзу верхнюю губу, добиваясь, чтобы нос стал как можно короче, а губа как можно длиннее. Были среди них и такие, которые, арядившись в модные пиджаки и брюки, бесцельно шатались по улицам, никому не уступали дороги и поминутно плевались по сторонам.
В газетах между тем иногда стали появляться сообщения о том, что где-нибудь кого-нибудь облили водой из шланга, где-нибудь кто-нибудь споткнулся о веревку и разбил себе лоб, где-нибудь в кого-нибудь бросили из окна каким-нибудь твердым предметом, и тому подобное".
Натурально, началась компания в прессе — и, как всегда, с писем читателей и требований общественности: "Для того чтобы бороться с ветрогонами, Букашкин предлагал организовать общество наблюдения за порядком. Члены этого общества должны были ходить по улицам, задерживать провинившихся ветрогонов и подвергать их аресту: кого на сутки, кого на двое суток, а кого и больше, в зависимости от размера вины"…" Со статьями по этому вопросу выступили такие коротышки, как Гулькин, Мулькин, Промокашкин, Черепушкин, Кондрашкин, Чушкин, Тютелькин, Мурашкин, а также профессорша Мордочкина".
"Теперь уже редко можно было увидеть веселые, радостные лица. Все чувствовали себя как бы не в своей тарелке, ходили словно пришибленные и пугливо оглядывались по сторонам. Да и было чего пугаться, так как в любое время из-за угла мог выскочить какой-нибудь ветрогон и сбить пешехода с ног, выплеснуть ему кружку воды в лицо, или, осторожно подкравшись сзади, неожиданно крикнуть над ухом, или еще хуже, дать пинка или подзатыльника. Теперь уже в городе не было того веселого оживления, которое наблюдалось раньше. Пешеходов стало значительно меньше. Никто не останавливался, чтобы подышать свежим воздухом или поговорить с приятелем. Каждый старался проскочить незаметно по улице и поскорее шмыгнуть к себе домой. Многие перестали обедать в столовых, где их мог оскорбить
