государства земные распадутся, словно сгнившая ветошь. Ничто не устоит, и ничто не уцелеет».
Люди в шатре зашевелились. Перрин вопросительно посмотрел на Ранда.
— «Но будет рождён тот, кто бросит вызов Тени, — голос Морейн зазвучал громче. — Рождён вновь, как уже был рождён прежде и будет рождён опять, и так бесконечно. Дракон будет Возрождён, и возрождение его огласится воплями и скрежетом зубовным. В пепел и рубище облачит он людей, и явлением своим вновь разломает мир, разрывая скрепляющие узы.
Словно вырвавшийся из оков рассвет, ослепит он и опалит нас, но в час Последней Битвы встанет против Тени Дракон Возрождённый, и кровь его подарит нам Свет. Так пусть же льются слёзы, о люди мира! Оплачьте своё спасение!»
— Айз Седай, — сказал Дарлин. — Прошу прощения, но ваши слова звучат очень зловеще.
— Но ведь речь идёт о спасении, — ответила Морейн. — Скажите мне, Ваше Величество. Пророчество велит вам проливать слёзы. Но должны ли вы плакать, потому что спасение стоит вам стольких тревог и боли? Или же вы должны плакать о вашем спасении? Оплакивать человека, который будет страдать за вас? Того единственного, кому, мы знаем точно, не пережить этой битвы?
Она повернулась к Ранду.
— Но эти требования несправедливы, — вмешался Грегорин. — Он хочет, чтобы мы сохраняли границы такими, какие они есть сейчас!
— «Он сразит свой народ мечом мира, — продекламировала Морейн, — и уничтожит их листом».
«Кариатонский Цикл. Я уже слышал эти слова раньше».
— Печати, Морейн, — промолвила Эгвейн. — Он собирается их сломать. Он не признаёт власть Престола Амерлин.
Морейн не казалась удивлённой. Перрин подозревал, что она подслушивала снаружи, прежде чем войти. Это было так на неё похоже.
— Ох, Эгвейн, — ответила она. — Разве ты забыла? «Расколота белая башня и преклоняет колено пред знаком, давно позабытым…»
Эгвейн покраснела.
— «И нет здравия в нас, и не прорастает добрых всходов, — процитировала Морейн, — ибо земля едина с Драконом Возрождённым, а он един с землёй. Душа из огня, сердце из камня».
Повернувшись к Грегорину, она продолжила:
— «В гордыне покоряет он, принуждая гордых уступить».
К Порубежникам:
— «Горам приказывает он опуститься на колени…»
К Морскому Народу:
— «…морям расступиться…»
К Перрину, затем к Берелейн:
— «…и самим небесам склониться перед ним».
К Дарлину:
— «Молитесь, дабы сердце из камня помнило слёзы…»
И, наконец, к Илэйн:
— «…а душа из огня не забыла любовь». Вы не можете бороться с этим. Никто не может. Мне жаль. Вы думаете, он сам к этому пришёл? — Морейн подняла договор. — Узор — это равновесие. Он не добро и не зло, не мудрость и не глупость. Для Узора всё это не имеет значения, но он ищет равновесия. Прошлая Эпоха закончилась Разломом, потому следующая начнётся с мира. Даже если его придётся запихивать в ваши глотки, словно лекарство в рот ревущего младенца.
— Будет ли позволено мне высказаться? — вперёд вышла Айз Седай в коричневой шали.
— Говори, — позволил Ранд.
— Это мудрый документ, Лорд Дракон, — начала Коричневая. Она была довольно полной женщиной и более прямолинейной, чем Перрин ожидал от Айз Седай из её Айя. — Но я вижу в нём серьёзный изъян, который уже был отмечен ранее. Пока в договор не включены Шончан, он бессмыслен. Не будет мира, пока они продолжают завоевания.
— Это одна проблема, — поддержала Илэйн, сложив руки на груди, — но не единственная. Ранд, я вижу, чего ты пытаешься добиться, и люблю тебя за это. Но это не отменяет того, что соглашение совершенно несостоятельно. Чтобы мирный договор работал, нужно желание обеих сторон поддерживать его ради выгод, которые он предоставляет.
Твой договор не предполагает никаких способов улаживания конфликтов. Но они возникнут, они всегда возникают. Любой подобный документ должен прописывать пути разрешения спорных ситуаций. Ты должен установить другой способ наказания за нарушение договора, кроме угрозы со стороны остальных стран вступить во всеобщую войну. Без этого дополнения мелкие обиды с годами будут накапливаться, увеличивая напряжение, пока не приведут к взрыву.
В том виде, в каком он есть сейчас, этот договор по сути требует от стран наброситься на первого, кто нарушит мир. И он не помешает им установить марионеточный режим ни в поверженном государстве, ни в каком-либо другом. Боюсь, что со временем этот договор потеряет свою силу. Какая в нём польза, если он защищает только на бумаге? Итогом же будет война. Массовая, всепоглощающая война. Какое-то время мир сохранится, особенно пока живы те, кто почитает тебя. Но едва лишь договор распадётся, за каждый год мира ты получишь год ещё большего разрушения.
Ранд коснулся пальцами документа.
— Я заключу мир с Шончан. Мы добавим ещё одно положение в договор. Если их правитель его не подпишет, документ будет недействителен. Это вас устроит?
— Это решает меньшую проблему, — тихо ответила Илэйн, — но не бóльшую, Ранд.
— Есть ещё более серьёзная проблема, — раздался новый голос.
Перрин удивлённо повернулся. Авиенда? Она и другие айильцы ещё не участвовали в спорах. Они только наблюдали. Перрин даже почти забыл об их присутствии.
— И ты тоже? — удивился Ранд. — Решила пройтись по осколкам моей мечты, Авиенда?
— Не будь ребёнком, Ранд ал’Тор, — ответила она, подойдя к договору и ткнув в него пальцем. — У тебя есть тох.
— Я не включил вас в соглашение, — возразил Ранд, — я доверяю тебе и всем айильцам.
— Айил не включены? — возмутился Изар. — Свет, как мы могли это упустить!
— Это оскорбление, — заявила Авиенда.
Перрин нахмурился. От неё пахло решимостью. От любого другого айильца с таким острым запахом Перрин ожидал бы надетой вуали и поднятого копья.
— Авиенда, — Ранд улыбнулся, — остальные хотят повесить меня за то, что я вписал их в договор, а вы злитесь, потому что вас я не включил в него?
— Пришло время для моего требования, — ответила она. — И вот оно. Найди для Айил место в своём договоре, этом «Драконовом Мире». Или мы покинем тебя.
— Ты не можешь говорить за всех, Авиенда, — сказал Ранд. — Ты не можешь…
Все Хранительницы Мудрости, бывшие в шатре, словно по команде вышли вперёд и встали позади Авиенды. Ранд моргнул.
— Авиенда защищает нашу честь, — сказала Сорилея.
— Не будь глупцом, Ранд ал’Тор, — добавила Мелэйн.
— Это дело женщин, — продолжила Саринда, — и мы не будем удовлетворены, пока с нами не станут обращаться так же, как с мокроземцами.
— По-твоему, для нас это слишком сложно? — спросила Эмис. — Ты оскорбляешь нас, полагая, что мы слабее остальных?
— Вы все сошли с ума! — воскликнул Ранд. — Вы хоть понимаете, что этот договор запретит вам воевать друг с другом?
— Не просто воевать, — возразила Авиенда, — а воевать без причины.
— Война — ваше предназначение, —
