промолвил Ранд.
— Если ты и вправду так думаешь, Ранд ал’Тор, — голос Авиенды похолодел, — то я и в самом деле плохо тебя обучила.
— Её слова мудры, — вмешался Руарк, выходя вперёд. — Нашим предназначением было подготовиться, чтобы ты мог использовать нас в Последней Битве — быть достаточно сильными, чтобы дожить до неё. Нам понадобится другая цель. Ради тебя, Ранд ал’Тор, я предал забвению кровную вражду. Я не стану её возрождать. Теперь у меня есть друзья, которых я предпочёл бы не убивать.
— Безумие, — проговорил Ранд, качая головой. — Хорошо, я включу вас в договор.
Авиенда казалась довольной, но что-то беспокоило Перрина. Он не понимал айильцев. Свет, он не понимал даже Гаула, с которым провёл столько времени. Но всё же он заметил, что они всегда были чем-то заняты. Даже когда они отдыхали, они были начеку. Пока другие развлекались или играли в кости, айильцы часто делали что-то полезное, не привлекая к себе внимания.
— Ранд, — Перрин подошёл к нему и взял его за руку, — не уделишь ли мне минутку, пожалуйста?
Ранд помедлил, затем кивнул и взмахнул рукой:
— Мы защищены, они нас не слышат. В чём дело?
— Я заметил кое-что. Айильцы — они как инструменты.
— Ну да…
— Инструменты без дела ржавеют.
— Вот они и воюют друг с другом, — Ранд потёр висок. — Чтобы не терять сноровку. Поэтому я исключил их из договора. Свет, Перрин! Мне кажется, это обернётся катастрофой. Если включить их в соглашение…
— Я не думаю, что теперь у тебя есть выбор, — прервал его Перрин. — Остальные ни за что не подпишут документ, если в нём не будет Айил.
— Не знаю, подпишут ли они его вообще, — ответил Ранд. Он с тоской взглянул на лист бумаги на столе. — Это была такая красивая мечта, Перрин. Мечта о благе для человечества. Я думал, они у меня в кармане. Пока Эгвейн не разоблачила мой блеф, я думал, что они у меня в кармане.
Хорошо, что больше никто не мог учуять эмоции Ранда, иначе все бы знали, что он никогда не отказался бы выступить против Тёмного. Ранд ничем не выдал этого внешне, но Перрин знал, что внутри он нервничал не меньше, чем юнец на своей первой стрижке овец.
— Ранд, неужели ты не видишь? — спросил Перрин. — Вот и решение.
Ранд нахмурился.
— Айильцы, — продолжил Перрин. — Инструмент, которому нельзя лежать без дела. Договор, соблюдение которого необходимо гарантировать…
Ранд задумался, затем широко улыбнулся:
— Перрин, ты гений!
— Когда речь заходит о кузнечном деле, пожалуй, я кое-что знаю.
— Но это… это ведь никак не связано с кузнечным делом, Перрин…
— Конечно, связано! — возразил Перрин. И как Ранд этого не понимал?
Ранд развернулся, безусловно распустив плетение. Он подошёл к документу, взял его и протянул одному из своих писцов, находившихся в задней части шатра.
— Я хочу добавить ещё два пункта. Первый: этот договор недействителен, если он не подписан Дочерью Девяти Лун или Императрицей Шончан. Второй… Айил — все, кроме Шайдо, — должны быть вписаны в этот документ как гаранты мира и посредники при разногласиях между странами. Любая страна может обратиться к ним, если посчитает себя оскорблённой, и именно Айил, а не чужеземные армии, обеспечат восстановление справедливости. Они имеют право выслеживать преступников, не обращая внимания на границы. Они обязаны подчиняться законам страны, на территории которой находятся, но они не являются подданными этой страны.
Затем он повернулся к Илэйн:
— Вот те гарантии соблюдения договора, о которых ты говорила. Способ не давать малым обидам накапливаться.
— Айил? — скептически спросила она.
— Вы на это согласитесь, Руарк? — обратился к айильцу Ранд. — Бэил? Джеран? Остальные? Вы заявляете, что лишились цели, а Перрин видит вас как инструмент, который нельзя оставлять без дела. Готовы ли вы взять на себя такую ответственность? Предотвращать войны, наказывать виновных, сотрудничать с правителями стран, чтобы отстаивать справедливость?
— Справедливость как её видим мы, Ранд ал’Тор, или как её видят они? — спросил Руарк.
— Справедливость должна быть восстановлена так, как того требует совесть Айил, — ответил Ранд. — Если другие народы призовут вас, они должны понимать, что получат ваше правосудие. Если вы просто станете орудием в их руках, ничего не получится. Именно ваша независимость заставит это работать.
Грегорин и Дарлин начали было возражать, но Ранд заставил их замолкнуть одним взглядом. Перрин кивнул сам себе, сложив руки на груди. На этот раз их протесты были слабее. От многих из них он чуял… задумчивость.
«Они полагают, что для них это благоприятная возможность, — осознал он. — Они считают айильцев дикарями и думают, что с лёгкостью смогут манипулировать ими, когда Ранда не станет». Перрин ухмыльнулся, представив, как они разочаруются, если попытаются так поступить.
— Всё это очень неожиданно, — отозвался Руарк.
— Добро пожаловать на званый ужин, — добавила Илэйн, продолжая гневно смотреть на Ранда. — Отведайте супа.
Удивительно, но от неё пахло гордостью. Странная женщина.
— Предупреждаю тебя, Руарк, — сказал Ранд, — вам придётся изменить свои обычаи. Вам придётся действовать вместе; вожди и Хранительницы Мудрости должны будут держать совет и принимать решения сообща. Один клан не сможет ввязываться в войну, пока остальные кланы не поддерживают его и сражаются на другой стороне.
— Мы обсудим это, — промолвил Руарк, кивая в сторону остальных айильских вождей. — Это будет означать конец для Айил.
— И новое начало, — добавил Ранд.
Вожди кланов и Хранительницы Мудрости отошли в сторону и начали вполголоса переговариваться. Авиенда задержалась. Ранд отвернулся, охваченный беспокойством. Перрин услышал шёпот, настолько тихий, что даже он с трудом мог его разобрать:
— …твой сон… когда ты проснёшься от этой жизни, мы больше не будем…
Секретари Ранда приступили к работе над дополнением договора. Они были на взводе, и пахло от них соответствующе. Эта женщина, Кадсуане, наблюдала за всем происходящим со строгим выражением лица.
От неё пахло непомерной гордостью.
— Добавьте ещё один пункт, — приказал Ранд. — Айил могут обращаться к другим странам за помощью, если сочтут, что их сил недостаточно. Впишите способы, с помощью которых страны смогут обращаться к Айил за справедливостью или просить разрешения напасть на противника.
Секретари закивали, работая ещё усерднее.
— Ты ведёшь себя так, словно всё уже решено, — сказала Эгвейн, глядя на Ранда.
— О, до этого ещё далеко, — вступила Морейн. — Ранд, я должна сказать тебе ещё кое-что.
— Мне это понравится? — спросил он.
— Подозреваю, что нет. Скажи мне, зачем тебе понадобилось лично командовать армиями? Ты отправишься в Шайол Гул, и там, несомненно, потеряешь со всеми связь.
— Кто-то должен отдавать приказы, Морейн.
— С этим, полагаю, согласятся все.
Ранд сложил руки за спиной, от него запахло тревогой.
— Я возложил
