ее новая одежда, поговорить с портнихой о заказе. Из-за приоткрытой двери он услышал слова портнихи и позабыв себя, влетел в комнату. Госпожа Эпангле сдавленно вскрикнула, ведь Герцог Де Крафт был без маски. Уродливое лицо покрытое вереницей шрамов было искривлено в ярости, а в глазах синих что гладь Аршарского озера искрилось затаенное пламя. Она залепетала что-то про моду, узкую талию прекрасной госпожи и про то, что ее не мешало бы подчеркнуть корсетом.
— Я дал вам четкие распоряжения, самая лучшая ткань, приятная ее коже, удобный крой. Вы должны были исполнять любое ее пожелание и уж точно не позволять себе никаких ремарок.
Луна повернулась к Ришар и тут плотина ее самообладания, которая держалась все это время, дала трещину. Из прекрасный глаз выкатились две огромные слезинки. «Одежда причиняет мне боль. Я согласна носить что-то когда мы общаемся с людьми, но для меня это тоже самое, что облачить в платье Мантикора» — Ришару вспомнились ее слова и ему захотелось ударить кого-нибудь. Пожалуй себя. Ведь он хотел сделать как лучше, а получилось… как получилось.
— Можно мне это снять? Пожалуйста? — прошептала она, поднимая закованные в манжеты запястья. Герцог Де Крафт раздраженно взмахнул рукой и портниха поспешила прочь, забыв на кровати разбросанные принадлежности. Ришар ослабил шнуровку на платье, расстегнул пуговицы на манжетах. Платье свалилось к ногам Луны, и та осталась в шелковой сорочке на голое тело, тот единственный предмет одежды, который ее устраивал. Ришар замер, он должен был бы привыкнуть к манере своей подопечной щеголять без одежды или почти без нее, но так и не смог. Все его мужское естество тянулось к ней, ему захотелось коснуться прохладного шелка этой сорочки, стянуть тонкую бретельку с плеча и приникнуть губами к нежной груди. Левая рука дернулась непроизвольно, напоминая Ришару, кто он такой.
— Я надену что-нибудь. Госпожа Эпангле говорила, что этот наряд только для сна или чтобы соблазнять мужчину.
«Соблазнять», из ее уст звучало обещанием. Ришар с трудом отыскал внутри себя тлеющие угли гнева, который сжигал его минуту назад, и заставил его заново разгореться. Луна тем временем надела халат, который висел на кресле. Ей нравилось принимать горячую ванну и закутываться в это полотно.
— Почему ты не сказала, что она так с тобой обращается?
Ришар злился вовсе не на Луну, но его слова были восприняты ей как обвинение.
— Ты сказал, мне нужно носить человеческую одежду, я ношу. Кое что мне даже нравится. Потом ты приказал явиться для снятия мерок. Я явилась.
— Савойя тебя побери, Луна, — выругался Ришар, — я хотел просто тебя порадовать … — он запустил руку в волосы, уже понимая, как ошибся, решив сделать Луне такой же подарок, какой сделал бы лебедянке Синтии, — Эта женщина — лучшая портниха во всех Западных землях. У нее одевается добрая половина всех аристократок. Видимо она зазналась. Ты должна была сообщить, что она с тобой груба.
— Она всего лишь человек, — пожала Луна плечами.
Ришар вдохнул и выдохнул, призывая все свое терпение.
— Люди бывают разные. Те люди, что живут подле замка хоть когда-нибудь смели обидеть тебя словом или делом?
Луна покачала головой. Деревенские всегда были милы по отношению к ней, дарили ей сладости, звали к себе домой на обед, если она проходила мимо их домов в полдень. Ришар опустился в кресло, задумался. Луна всю жизнь провела с матерью-эльфийкой в Злом лесу. Тысячелетним созданием, которое, если и имело когда-то человеческие черты, то утратило их давным давно. Да, Луну учили читать и писать, и она общалась с деревенскими ребятами пока была ребенком. А в остальном ее первыми близкими людьми стали солдаты из его отряда. Луне никогда не приходилось иметь дела с женской хитростью, она не умеет льстить, говорит так, как хочет и то, что хочет. Когда они только познакомились, Ришар увидел в ней оружие. И он не ошибся. Теперь он видел ее острый ум, осталось выяснить, желает ли она им воспользоваться, чтобы изучить людей. Но начинать нужно с малого. Ришар заговорил:
— Есть хорошие … создания, есть плохие. Не важно, говорим мы о людях, магах или оборотнях. В мире полно добрых людей, пожалуй их даже большинство. Но есть и те, кто уважает только силу, власть или деньги. И, в общении с ними, ты должна помнить, что за твоей спиной стою я, а значит, у тебя есть сила, власть и деньги. Никто не смеет тебя обижать. Повтори, Луна.
— Никто не смеет меня обижать.
— Еще раз.
— Никто не смеет меня обижать.
— Еще!
Луна повторила снова, почувствовав, наконец, что слова эти — не пустой звук, что они оседают в ее сознании, вытесняют то, чему учила ее мама. «Отвернись, убеги, спрячься, создай вокруг себя иллюзию».
— А теперь давай снова пригласим госпожу Эпангле, и ты ей скажешь, что именно ты хочешь носить в качестве одежды. Я останусь здесь. Судя по ее ремаркам, она в любом случае неправильно поняла природу наших отношений.
***
Никогда Луне не приходилось приказывать. Но оказалось, что ее природное эльфийское высокомерие, вкупе с тихим, но вкрадчивым голосом производит на людей должное впечатление.
С помощью Ришара, которая заключалась в том, чтобы время от времени бросать на госпожу Эпангле тяжелый взгляд и беспокойно ерзать на кресле, на котором он наблюдал за на метаниями портнихи, Луна быстро смогла определиться с заказом. Тот состоял из семи рабочих костюмов разных оттенков синего для тренировок, украшенных только карманами, двух костюмов для верховой езды. Двух дорожных брючных костюмов. Белой и черной кружевных перелин, а также одной замшевой и одной подбитой горностаем. Ришар все же боялся, что морозоустойчивость Луны окажется преувеличенной и она станет страдать от холода. Также он заказал для нее перчатки и самой мягкой телячьей кожи и муфту, чтобы согреть руки. Было в списке на изготовление три обычных и два бальных платья, из чистого арсийского шелка, который понравился Луне.
— Без нижних юбок, корсета, белья? Но позвольте… это безнравственно.
Госпожа Эпангле еще могла понять заказ брючных костюмов, в конце концов женщины, имеющие магические способности зачастую тренировались именно в них, но бальные платья, которые почти ничем не отличались от ночных рубашек! Ришар скрестил руки на груди. Глубоко
