каждый раз, когда ловила свое отражение в одном из больших зеркал Уиндемира. Он был белый, а она черная; он - хозяин, она - рабыня. Какое будущее у них могло быть вместе?
И все же, сколько бы раз она ни говорила себе это, что-то в ее душе всегда отказывалось подчиниться безжалостной логике. Она знала, когда отправляла письмо в Кембридж, когда натирала бумагу лепестками кизила, что Мунго приедет. И она знала, что он вернулся бы за ней снова, если бы Честер не увез ее в Луизиану. Но как он вообще найдет ее здесь?
А ребенок? Она сказала себе, что Мунго будет любить ребенка, потому что это ее ребенок. Но в самых темных уголках своей души, куда она боялась заглянуть, она гадала, не вышибет ли он ей мозги.
Слова Мафусаила, оживленные сном, встревожили ее. Что было в сердце Мунго? Она знала, что в нем есть что-то хорошее - она видела, как он совершал самые благородные и добрые поступки без всякой причины. Но она также видела, что он совершенно бессердечен. Он был подобен солнцу, садящемуся на своем пути - одно и то же лицо, сияющее и согревающее в одно мгновение, суровое и обжигающее в другое. Несмотря на то, что она любила его, она не могла отрицать, что он пугал ее.
И все же он был ее единственной надеждой.
Она опустила босые ноги на деревянный пол и встала. Через окно она слышала крики ночных птиц и стрекотание цикад в дубовой роще, окружавшей особняк Баннерфилд. Спальня была заперта, но замок был старым, а пружина слабой. Некоторое время назад Камилла обнаружила, что при помощи лезвия кухонного ножа, аккуратно вставленное в него, пружина может довольно легко выскочить.
Она бесшумно открыла дверь и выскользнула наружу.
Спускаясь по лестнице, она увидела, как из-под двери кабинета Честера пробивается луч света. Дверь была приоткрыта. Она чуть не потеряла самообладание и не побежала назад, но отчаяние гнало ее вперед. Не смея даже дышать, она опустилась на колени у двери и заглянула в замочную скважину.
Комната была пуста. Честер работал допоздна – она чувствовала запах его сигарного дыма, – но сейчас он ушел. Должно быть, он забыл погасить лампу. Она поспешила внутрь и подошла к столу. У нее не было плана, ею двигали надежда и инстинкт.
Она нашла ручку и бумагу и стала писать так быстро, как только могла.
"Честер Марион отвез меня в местечко под названием Баннерфилд. Это в Луизиане к северу от Батон-Ружа. Пожалуйста, приходи и спаси меня, он подлец".
Она подула на чернила, чтобы высушить их. Но что теперь? Она не могла отослать его в Уиндемир после того, как его новые владельцы сговорились отобрать его у Мунго. Куда могло дойти письмо?
У нее было не так уж много времени. Честер может вернуться в любой момент. Или кто-нибудь из домашних рабов найдет ее. Она знала, что они считают ее незваной гостьей и прогульщицей – они без колебаний выдадут ее Честеру.
Она оглядела комнату в нарастающей панике. На столе лежала стопка писем, которые можно было забрать на следующее утро. Если бы она только знала, какой адрес написать, то могла бы положить туда свою записку. Где же Мунго?
Она уже собиралась сдаться, когда ее внимание привлекло имя на самом верхнем письме. Мистер Амос Рутерфорд, Ричмонд, Виргиния. Она знала это имя - дед Мунго по материнской линии. Он часто бывал в Уиндемире, когда была жива Абигейл Сент-Джон.
Камилла не могла понять, зачем Честер пишет Амосу, но это не имело значения. Амос всегда любил Мунго и знал, как найти его внука. Она вскрыла воск, которым было запечатано письмо Честера, и вложила в него свой листок бумаги. Она прижала большой палец к разбитому воску, чтобы согреть его, и попыталась снова собрать осколки воедино, как делала это много лет назад с письмами Абигейл.
‘Какого черта ты делаешь?’
Дверь распахнулась с таким грохотом, что, должно быть, разбудила весь дом. Там стоял Честер, закутанный в халат.
Как только он увидел ее за своим столом, то тут же перелетел через комнату. Он вырвал письмо у нее из рук, прежде чем она успела спрятать его в кучу, и швырнул ее к стене.
‘Ты это читала?’
Она покачала головой, молясь, чтобы он не открыл его. Если он не найдет записку, которую она оставила, если письмо попадет на почту, то еще есть шанс, что она дойдет до Мунго. Это стоило бы любого наказания.
Он с подозрением оглядел ее, но увидел только рабыню и письмо, которое, казалось, было запечатано. Он не заметил трещины в воске, который она торопливо замазала.
‘В любом случае, я полагаю, ты не умеешь читать.’
Он бросил его обратно на стол. Камилла снова осмелилась вздохнуть. Ее тайна была в безопасности.
Но он бросил его слишком небрежно. Письмо перевесило груду корреспонденции; она опрокинулась, соскользнула со стола и упала на пол.
Воск снова распался. Письмо распахнулось, и в этот момент листок бумаги выпал на пол.
‘Что это такое?’
Честер взял его и быстро прочитал. Его лицо смертельно потемнело.
‘Ты вероломная маленькая шлюха, - прошипел он. - Я недооценил тебя. Ты не только читаешь и пишешь - ты еще и лжешь. Разве я не предупреждал тебя, что сделаю, если ты еще раз произнесешь имя Мунго Сент-Джона? А теперь ты пытаешься привести его сюда?’
Он схватил ее за обе руки и швырнул через всю комнату. Она упала, ушибив руку и ударившись головой о стол. Она вскочила на ноги и посмотрела на дверь, но там уже не было выхода. Появился Гранвилл в сопровождении двух надсмотрщиков за плантациями.
Честер достал сигару из коробки на столе и сунул ее в рот. Он развернул записку Камиллы, подержал ее над пламенем лампы, пока она не загорелась, затем поднес к кончику сигары. Бумага сгорела и рассыпалась в пепел. Он пыхтел сигарой, пока ее кончик не стал горячим, как тлеющий уголек.
Он медленно подошел к ней. На его лице была ярость, но не неконтролируемый гнев. Это была холодная, обдуманная ярость человека, который точно знал, что делает. Он смотрел на нее безжалостно, как на колонку цифр, которая упрямо отказывалась складываться.
- Это
