начали что-то втирать. У нас церковь отделена от государства! А я, между прочим, комсомолец!
- Руку дай! – потребовал поп.
- Перебъешся! – отрезал я, раздраженный его бесцеремонностью. – И я бы попросил вас уйти.
На улице загудел сигналом «Уазик».
- Выходите! – потребовал я.
Священник смотрел на меня грустными галазами и выходить явно не собирался. Применять к нему иные методы убеждения не хотелось.
Снова «подал голос» «Уазик».
- Ладно, - решил я. – Сидите. Сколько влезет!
Я подхватил свою сумочку, где держал кинжал в ножнах и три коробки амулетов-карандашей, больше ничего такого в терраске не было. Разве что Анатомический атлас. Выскочил на крыльцо, отодвинув в сторону бабку.
- Ты что гудишь? – закричала баба Нюша. У калитки запарковался «Уазик» лесника. Я замахал ему рукой:
- Заходи, Василь Макарыч! Заходи, я тебя заждался!
Баба Нюша сразу замолчала, нахмурилась, поджала губы, неодобрительно посмотрела на меня. Я тоже хмуро посмотрел на неё и буркнул:
- Уеду я от вас! Вот так.
Лесник вышел из машины, открыл калитку и пошел ко мне навстречу. Я вышел к нему. Мы поздоровались. Я даже приобнял его. Он не отстранился, только вопросительно-удивленно посмотрел на меня. Я ему подмигнул. Он кивнул.
- Пошли! – я потащил его за руку в дом, к себе. Баба Нюша отступила, освобождая нам дорогу. Я открыл дверь к себе. Поп всё так же продолжал сидеть в кресле.
- Проходи, Василь Макарыч! – я пригласил лесника, указывая рукой в открытую дверь. – А это местный поп. Приехал без приглашения и уже уходит.
Я улыбнулся милой улыбкой людоеда:
- Правда, ведь? Кто вас сюда звал.
- Андрей Львович! – лесник от неожиданности даже хлопнул в ладоши. – Батюшка Алексей! Вот так встреча!
- Батюшка Алексий, если уж на то пошло! – буркнул, поправляя лесника, поп. Он вскочил, как ошпаренный и поспешно рванулся на выход, оттолкнув меня в сторону.
Василий Макарович хмыкнул, глядя ему вслед, сел на его кресло:
- Что он у тебя забыл?
Я пожал плечами, прикрыл за собой дверь:
- Приехал к бабке, потом припёрся ко мне сюда. Я его выгоняю, он не уходит…
Дверь открылась. В терраску заглянула баба Нюша, сердитая, как сто чертей.
- Что тебе здесь надо? – обратилась она к леснику.
- Я его позвал, - сообщил я. – Он ко мне пришел!
- Ему здесь не рады! – заявила бабка. Василий Макарович встал, кивнул мне:
- Я, пожалуй, пойду.
- Меня подожди! – я пошел за ним, захватив сумку. Мы сели к нему в машину. Бабка встала на крыльце, наблюдая за нами, зачем-то взяв в руки вилы.
- Да я к тебе по делу, - сообщил лесник. – Хорошие у тебя карандаши…
Он усмехнулся, достал из кармана обломки «конструктора».
- Реально помогли! Простуду как рукой сняло!
- Простуду? – удивился я.
- Ну, надо же было попробовать, - засмеялся Василий Макарович. – Вдруг там… не работает?
- Я понял, - согласился я. – Доверяй, но проверяй.
- Вот-вот, - лесник перестал улыбаться и спросил у меня. – У тебя еще есть такие «карандашики»? Я бы купил.
Он посмотрел мне в глаза, задумчиво почесал подбородок.
- Понимаешь, такое дело… Я готовлю, конечно всякие настойки лечебные, зелья, - он вздохнул. – Только они не универсальные, как этот твой «карандаш». У меня ведь как? От простуды одно, от ревматизма другое, от сердца третье. Да и пока их приготовишь, время пройдет.
- Так тебе на продажу надо что ли? – не понял я.
- В значительной степени для себя, конечно, - ответил лесник. – Но бывают моменты, когда требуется срочно помочь. Сам понимаешь. В общем, - он смутился, - продай мне амулеты, сколько сможешь. Рублей по пять за каждый, а?
Я достал из сумки три коробки карандашей по 10 штук в каждой. Протянул ему одну:
- Здесь пять «лечебных» и пять «регенерация».
Лесник полез в карман за деньгами. Я схватил его за руку:
- Оставь! Презент.
Василий Макарович усмехнулся:
- Так нельзя. Примета плохая.
- Ну, тогда по пять копеек за карандаш, - сказал я. – Итого полтинник. 50 копеек!
Лесник вытащил из кармана монету.
- Держи.
Он убрал пачку карандашей к себе во внутренний карман.
- Не забудь, - добавил я. – С одной зарубкой лечебные. С двумя «регенерация», против всяких ран, переломов и повреждений.
- Спасибо! – поблагодарил меня лесник еще раз и вдруг предложил. – Тебе барабашка не нужен?
- Кто? – переспросил я.
- Барабашка! – засмеялся лесник. – Шишок поймал. Он послушный, только его надо приручить. Я не стал. Хочешь, забери. Как его приручить, я научу!
- А давай! – загорелся я. – Только научи!
- Поехали! – лесник завел машину. – Он у меня дома…
Баба Нюша с неодобрением посмотрела, как я уезжаю на машине лесника-колдуна.
- Погоди здесь! – Василий Макарович вышел из машины. – Я сейчас!
Он зашел сначала в сарай, вынес в руках деревянную коробочку-шкатулку с затейливой резьбой, зашел в дом. Я остался сидеть в машине. Через минуту он вынес шкатулку из дома заново, опять сел в машину рядом со мной.
- Смотри!
Он открыл шкатулку. Внутри, на подстилке лежал маленький, сантиметра в два, серый меховой комочек, словно мышонок, свернувшийся клубком. Василий Макарович осторожно коснулся его пальцем. Из комочка вытянулись две еле заметные ручонки и две ножки. Прямо посреди него открылись два черных глазика-бусинки.
Лесник вытащил из-за пояса нож.
- Дай руку!
Я протянул. Он уколол меня острием в палец, убрал нож.
- Теперь выдави на него капельку крови и скажи «Я твой хозяин навеки веков»! - сказал он.
Я так и сделал.
- Всё! – кивнул головой Василий Макарович. – Прикажи ему спать. Просто скажи «спи» и всё.
- Спи! – сказал я наклонившись над шкатулкой. Ножки-ручки сразу втянулись в комочек, глазки-бусинки закрылись. Лесник закрыл шкатулку и протянул мне.
- Держи!
Я взял.
- Теперь слушай и запоминай, - начал инструктаж лесник. – Этот дух-домовой может спать сколько угодно, хоть тысячу лет. Пока ты жив, он привязан к тебе. Будет делать
