Наконец она поняла, почему Роберт так не хотел, чтобы Камерон узнал об утреннем происшествии в лесу. Мальчик и гувернантка обменялись взглядами. Беатрис улыбнулась с видом заговорщицы и поклялась про себя строго хранить секрет Роберта.
– Не ожидал увидеть вас дома так скоро, сэр. – Сондерс отступил на шаг, ловко взялся за воротник элегантного облегающего сюртука Девлена и помог хозяину его стянуть.
– Честно говоря, – признался Девлен, – я и сам не ожидал, что так рано вернусь.
Он вошел в библиотеку и с удовольствием отметил, что слуги успели зажечь все свечи в канделябрах, а также масляные лампы на каминной полке и на столе.
– Прием пришелся вам не по вкусу, Сэр? Я слышал, в списке приглашенных числились члены королевской семьи.
– Они там были, Сондерс. Сегодня вечером эдинбургское общество почтили своим присутствием несколько высокородных вельмож, в чьих жилах течет королевская кровь, и великое множество титулованных особ. Пожалуй, даже в излишке. Как мне показалось, большинство из них охотно бы расстались со своими титулами в обмен на более или менее приличное состояние. Чем выше положение человека, тем усерднее он делает вид, что не нуждается в деньгах, хотя денег ему требуется очень много. Почему так происходит, Сондерс?
– Боюсь, я этого не знаю, сэр.
– Можешь идти, – рассеянно произнес Девлен, взмахом руки отпуская слугу. Сондерс облегченно вздохнул и мгновенно исчез.
Девлен привык быть один, но в последнюю неделю одиночество начало тяготить его. Ему вдруг стало недоставать общества других людей. Девлен терпеть не мог нераскрытые тайны, особенно когда дело касалось его самого. Так откуда взялось это странное тревожное чувство?
Внезапный стук в дверь заставил его обернуться. В дверях появился Сондерс. Его лицо вместо привычной любезности выражало замешательство и смущение.
– К вам посетитель, сэр.
– В этот час? – Девлен взглянул на каминные часы. Они показывали девять. Довольно рано, чтобы ложиться в постель, но определенно слишком поздно для делового визита.
– Некий мистер Мартин, сэр. Он утверждает, что разговор с вами жизненно важен для него.
Мартин был владельцем компании, о покупке которой подумывал Девлен. Этот человек создал взрывающийся от удара порох, а Девлена чрезвычайно заинтересовало его открытие. Но предприятие Мартина пребывало в плачевном состоянии. Финансовые дела были запутаны, а управление никуда не годилось. Ему грозила опасность пойти ко дну, если Девлен не купит компанию вместе с изобретением.
Гордон уселся за стол и кивнул Сондерсу. Вскоре в кабинет проводили Мартина. Девлен жестом предложил ему занять стул напротив, и Мартин сел, сжимая в руках шляпу.
– Вы подумали над моим предложением? – задал вопрос Девлен.
– Да, я не хочу продавать дело. Но у меня нет выбора, верно?
– Выбор есть всегда. Не хочу, чтобы пошли слухи, будто я запугал вас и силой вынудил принять решение.
Девлен поднялся и предложил посетителю виски. Мартин быстро выпил спиртное и поставил пустой бокал на край стола. Девлен налил себе виски и уселся за стол с бокалом в руках.
– Мне бы хотелось сохранить за собой роль полноправного партнера, вместо того чтобы отдать все. Я продам вам половину.
Девлен вопросительно изогнул бровь.
– А какой мне прок от половинной доли в компании?
Мартин не ответил. Девлен ожидал услышать что-нибудь вроде: «Я обладаю знаниями, которых у вас нет», «Я сделаю вам огромное состояние» или «Я не раскрою вам секрет своего изобретения, пока вы не согласитесь на мои условия». Но Мартин сидел с опущенной головой и молча разглядывал шляпу.
Девлен начал терять терпение. Он предпочитал иметь дело с людьми, способными точно формулировать, чего они хотят и как собираются добиваться желаемого. Человек всегда должен уметь высказать свои пожелания и требования.
– Итак? – нетерпеливо добавил он. Но сидевший напротив человек даже не посмотрел в его сторону. – Какая для меня выгода в том, чтобы купить половину вашего предприятия? Обычно я не соглашаюсь на партнерство. Я привык быть единоличным владельцем.
Мартин поднял голову, и Девлен с ужасом увидел слезы на глазах гостя.
– Это все, что у меня есть.
Девлен встал и подошел к окну. Более жалостливый человек на его месте, возможно, сдался бы и уступил мольбам, но Девлена никто не назвал бы жалостливым, скорее уж жестким и прагматичным. Гордон никогда не поддавался эмоциям, а исходил из соображений целесообразности. В обществе любят наклеивать ярлыки, и за Девленом прочно установилась репутация человека сильного, честолюбивого, целеустремленного, не допускающего возражений.
– Вы женаты, мистер Мартин? – бросил Девлен, не оборачиваясь.
– Да. Вот уже двадцать лет.
– Вы любите свою жену?
– Сэр?
Девлен повернулся и посмотрел в глаза Мартину.
– Понимаю, вопрос странный, но простите мне мой каприз. Так вы любите жену?
Мартин кивнул.
– А как вы решили, что любите ее?
Изобретатель выглядел смущенным. Девлен отлично понимал, что творится в его душе, и нисколько его за это не осуждал.
– Ну, это был брак по сговору, сэр. Ее отец хорошо знал моего отца.
– И через несколько лет вы решили, что любите жену?
Мартин улыбнулся:
– Скорее через несколько недель. Жена была очень хорошенькой, со светлыми волосами и прелестными глазами орехового цвета. Но стоило ей надеть голубое платье, ее глаза становились голубыми. По особым случаям она надевала зеленый наряд. Вот тогда я мог часами любоваться ее глазами. Они походили на омуты или озера. – Изобретатель покачал головой и уставился на свои башмаки.
– Так вы любите ее за внешность, мистер Мартин?
Гость, не поднимая глаз, поспешно затряс головой.
– Это самое доброе существо из всех, кого я знаю. Жена всегда готова прийти на помощь нуждающемуся, будь то человек или бродячая собака, мистер Гордон. Она, можно сказать, спасла меня.
– Значит, ваша компания не все, что у вас есть, мистер Мартин. И даже не главное в вашей жизни.
Мартин взглянул на него с любопытством.
– Вы полагаете, что брак для мужчины может быть важнее, чем его дело, сэр? Тогда почему же вы не женились?
Девлен вернулся к своему столу.
– Я так и не услышал от вас убедительного ответа, мистер Мартин. Почему я должен довольствоваться половиной вашего предприятия?
Мартин привел свою компанию к краху, погубил блестящую идею, так и не сумев претворить ее в жизнь. Если бы этот человек оказался способен внятно выразить словами свои намерения, предложения иди хотя бы желания, Девлен, в порядке эксперимента, пожалуй, дал бы ему денег и списал бы их как безнадежный долг.
