что тебе придётся отказаться от всего, что связывает тебя сэтиммиром.
Он сделал ещё шаг, так что я могла видеть его лицо во всех деталях — строгие линии, высокие скулы, красивые глубокие глаза.
— Почему ты плачешь? Ты же сама хотела как можно скорее пройти в портал. Рано или поздно это случится, но спешить не стоит.
— Я не хочу… — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам. — Я не хочу быть банши.
Хранитель оказался совсем близко. Так близко, что я могла чувствовать его тепло, несмотря на всю внешнюю холодность. Рука мужчины поднялась, словно он хотел прикоснуться ко мне, но остановился в последний момент. Между нами повисло молчание, насыщенное эмоциями, которые нельзя было выразить словами.
— Ты не должна выбирать прямо сейчас.
Он стоял всего в нескольких шагах от меня, и, хотя между нами всё ещё оставалась эта невидимая стена, я чувствовала, что она становится тоньше. Взгляд Хранителя медленно скользил по моему лицу, как будто изучая каждую черту. Мысли путались, но я не могла отвести взгляда от его тёмных глаз цвета молочного шоколада.
Я не хотела больше сдерживаться. Сделала шаг вперёд, чуть ближе, чувствуя, как моё сердце бьётся всё быстрее. Мы стояли так близко, что я могла ощущать тепло его кожи.
Моя рука поднялась и едва заметно коснулась его ладони — только кончиками пальцев. Он не отдёрнул руку, оставляя мне право выбора.
Между нами возникло молчаливое понимание — не нужны были слова, чтобы ощутить то, что происходило в этот момент.
Хранитель медленно сжал мою руку, его прикосновение было мягким, почти неощутимым. Я замерла, ощущая, как его пальцы принялись неожиданно осторожно вытирать слёзы с моих щёк. Это прикосновение было таким нежным и бережным, что я едва могла поверить, что это тот самый Хранитель, который всегда держал меня на расстоянии. Тот, кто избегал всяких проявлений чувств. Его ладонь чуть задержалась на моей коже, и этот момент показался бесконечным.
Моё сердце забилось быстрее. Внутри всё перевернулось, и в этот миг я поняла, что это прикосновение значит для меня куда больше, чем я думала. Каждая клеточка моего тела отзывалась на этот жест, и меня охватило желание сохранить данный момент навсегда. Я смотрела на лицо своего защитника — его суровые черты стали мягче, как будто мужчина, наконец, позволил себе быть просто человеком рядом со мной. Ещё миг — и я почувствовала, что не выдержу. Я хотела большего — не слов, а его присутствия, его тепла и его прикосновений.
Моя рука непроизвольно потянулась к его ладони — к той самой, что коснулась моего лица. Я хотела прикоснуться к ней губами, почувствовать её мягкость, передать свою благодарность и то неизъяснимое чувство, что заполнило меня до краёв. Мои губы не успели коснуться его кожи, так как Хранитель внезапно отдёрнул руку. Это произошло так резко, что я сразу ощутила пустоту на месте его прикосновения.
— Не надо, — тихо воспротивился мужчина, его голос был твёрдым.
Я подняла глаза, чувствуя, как по моим щекам снова начинают катиться слёзы — уже не от горя, а от разочарования и этого неожиданного холода, который снова возник между нами.
— Между нами ничего не может быть, — продолжил он, глядя в сторону, избегая встреч со мной взглядом. Его слова резанули по сердцу, как лезвие, разрушив то хрупкое волшебство, что мы только что создали.
Я набрала в грудь побольше воздуха и чуть ли не закричала:
— Уходи, — голос дрогнул, но я попыталась быть жёсткой. Моя рука сжалась в кулак, а затем я махнула в сторону двери. — Уходи отсюда!
Хранитель оставался стоять на месте, его лицо снова застыло в привычной маске безразличия. Я пыталась не смотреть на него, но гнев, боль и разочарование переполняли меня. Я не хотела больше видеть его здесь, в своём доме. Он сделал всё, чтобы разбить то чувство, что только начинало расти между нами, и теперь его присутствие стало невыносимым.
— Ты не слышал? Уходи и не появляйся больше. Я не хочу тебя видеть! — я говорила это, но сама не верила в свои слова. Где-то в глубине души я надеялась, что он всё же останется, что не уйдёт, что скажет мне что-то, что изменит всё. Но ничего не происходило.
Мужчина сделал шаг ко мне, и я отпрянула назад, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства.
— Не приближайся, — прошептала я, сжимая руки в кулаки, пытаясь сохранять дистанцию.
Несмотря на холодные слова, Хранитель сделал ещё один шаг ко мне.
— Вивиана, успокойся, — его голос стал ниже, мягче, и от этого у меня подкосились ноги.
Он не собирался уходить. Я видела это в его взгляде.
Я вздохнула, чувствуя, что больше не могу сдерживать слёзы:
— Просто уйди. Ты просил не вызывать тебя по пустякам, поэтому, пожалуйста, уходи.
— Я не могу оставить тебя в таком состоянии, — сказал он твёрдо.
Хранитель осторожно подошёл ближе и вновь протянул руку, но на этот раз я не отступила. Прикосновение было теплым, успокаивающим, даже несмотря на то, что в его словах сквозило столько холода.
— Я останусь, — сказал он, его голос был твёрдым и спокойным. — Ты не должна находиться одна в таком состоянии.
Я хотела снова выгнать его, но слова застряли в горле. Всё, что могла сделать, — это уткнуться лицом в его ладонь, позволяя слезам катиться по щекам.
И вместо того, чтобы уйти, он остался. Остался рядом, не говоря ни слова, просто позволяя мне выплакаться.
Когда слёзы, наконец, иссякли, я сделала глубокий вздох и отстранилась, чувствуя усталость. Хранитель аккуратно убрал руку, но не отступил. Его глаза смотрели на меня внимательно, и я могла поклясться, что в них мелькнула тень сочувствия.
— Ты устала, — тихо заметил он, констатируя очевидное. Я слабо кивнула.
— Я заварю тебе чай, что-то успокаивающее.
Я не сопротивлялась. Хранитель отправился на кухню, оставив меня в спальне, где я, оглядев себя, поняла, что всё ещё нахожусь в одном полотенце. Переоделась в привычную пижаму, но влажные волосы оставила распущенными.
Спустя несколько минут мужчина вернулся с чашкой горячего травяного чая, от которого веяло мягким ароматом ромашки и мелиссы.
— Выпей, — попросил он, протягивая большую кружку. Этот жест казался заботливым и нехарактерным для защитника.
Я сделала несколько глотков, чувствуя, как тепло разливается по телу. Хранитель сел рядом на кровать, молча наблюдая за мной, а потом сказал:
— Таллию забрали Тени. Мои помощники ошиблись.
Моё сердце замерло. Эти слова эхом пронзили сознание.
— Что? — прошептала я, надеясь, что ослышалась.
— Тени
