тюки и коробки, молча выслушивая материнский втык.
Краем глаза наблюдая за торопливой суетой возле фургонов, я на мгновение задумался. Хм… Какое-то странное двоякое чувство. С одной стороны, я испытывал досаду и раздражение. Из-за глупого поступка Бриджитт и Этьена у меня добавилось множество ненужных хлопот. Но с другой стороны, мне неожиданно, где-то в глубине души, стало даже приятно. Эти молодые люди, по сути, видевшие маркграфа де Валье только издалека не задумываясь вступились за его честь. При этом они сделали это не из-за награды или каких-то благ. Они просто поступили по совести. И это очень подкупало.
Парадокс… Тем временем, пока высшие аристократы, которые по идее должны быть образцом чести, тайно, словно какие-то крысы, всеми силами пытаются извалять имя другого аристократа в дерьме, обычные простолюдины проявляют истинное благородство.
Увы, но в моем родном мире дела обстоят примерно так же. Как, собственно, и в других мирах, где есть люди. В этом я уверен абсолютно.
Спустя минут сорок наш караван спешно покинул ворота «гостеприимного» доходного дома. Перед отъездом я громко крикнул хозяину, чтобы он до утра даже не думал развязывать наших «приятелей» и ни в коем случае не посылал за стражей. В противном случае, я пообещал, что вернусь сюда снова и сожгу его дом дотла.
— Джек, — взволнованно обратился ко мне мэтр Бризо. — Куда нам ехать на ночь глядя?
— Есть одно местечко, — ответил я, стараясь, чтобы он не услышал досаду в моем голосе. — Обещаю, вам там понравится.
* * *
— Джек, ты уверен? — хмурясь, спросил мэтр Бризо, когда первая повозка нашего маленького каравана остановилась перед мостом.
Там, за рекой светились огни старого торгового квартала.
— Вас что-то пугает? — спросил я.
— Об этом месте по городу ходят противоречивые слухи, — ответил он. — Люди называют этот квартал Заговоренным.
— Глупости, — откинув полог, произнесла появившаяся в проеме Микаэла. — Я слышала, что это место буквально возродилось из пепла за последний год. Здесь чисто и безопасно. Все приезжие купцы и не только предпочитают останавливаться именно в этом квартале. Вот конкуренты из новой столицы и распускают всякие вздорные слухи.
Ниссе мне уже подробно рассказала обо всем, что происходило в квартале за время моего отсутствия. В основном здесь пытались мне гадить «любящие» родственнички Макса — дядюшка-граф и дедуля-купец по материнской линии. Правда, все их атаки и нападки были отбиты моими людьми.
Э-хех… А ведь я пытался быть хорошим. Что же, сами напросились. Придется по-плохому.
Когда мы переехали мост, я остановил фургон и спрыгнул на мостовую.
— Ждите меня здесь, — сказал я мэтру Бризо. — Я скоро приду за вами.
Он молча кивнул мне в ответ и с опаской посмотрел в сторону ближайших темных домов.
Тем временем я быстро перешел через дорогу и нырнул в тень между каменными зданиями. Не успел сделать и нескольких шагов, как услышал знакомый голос:
— Ну здравствуй, ауринг! А мы уж тебя заждались!
С карниза дома на пожарный ящик с песком спрыгнул худой полосатый кот. Мгновение — и передо мной застыл улыбающийся Керван.
С момента нашей первой встречи матаго, живший когда-то на одной земле с оборотнями-убийцами, заметно изменился. До упитанности собрата из гончарного ряда ему было еще далековато, но по крайней мере теперь его одежда не выглядела, как лохмотья. Да и энергосистема после переезда в мой торговый квартал стала насыщенной и яркой.
— И тебе, Керван, привет! — открыто улыбнулся я в ответ и приоткрыл свою суть.
Таким образом я давал понять, что пришел с миром, ничего не скрывая.
Спустя несколько мгновений я почувствовал, как вокруг меня начали появляться другие первородные. В основном молодняк. Здесь были матаго, дримлинги, брауни, эфирель, льюнари и даже файрет. Все они смотрели на меня во все глаза. Некоторые даже щурились, словно от яркого солнца.
— Макс! — услышал я радостный писк.
Из рядов первородных вынырнула Селина и обняла меня. Я погладил ее по плечу и ласково спросил:
— Как все прошло?
— Все хорошо! — счастливо улыбаясь, ответила Селина. — Они больше не злятся на нас.
— Я рад, — кивнул я и снова погладил ее.
— А ты заматерел, — уважительно произнес Керван. — Вот старейшины удивятся.
Затем он добавил, кивнув мне за спину:
— Те люди на фургонах с тобой?
— Да, — ответил я. — Но они знают меня под другим именем. Так и должно оставаться. Случилось кое-что непредвиденное. Пришлось спешно съехать с прежнего места. Нас надо поселить здесь, в квартале. Так что зовите Люкаса.
Открываться ему я не планировал, но обстоятельства вынуждали. Если где и можно было спрятать моих попутчиков и устроить временную базу, то только здесь, в торговом квартале. Где без ведома первородных никто не мог и шагу ступить.
Не прошло и десяти минут, как в наш темный закуток прибыл мрачный и уставший Люкас. Несмотря на то, что сейчас была глубокая ночь, мой ближник, похоже, спать еще не ложился.
— Очень надеюсь, что вы не просто так оторвали меня от важных дел, — сварливо пробурчал он, подслеповато оглядываясь по сторонам. — Что у вас тут произошло?
— Полагаю, у тебя найдется немного времени на меня, — произнес я, выходя из тени в полосу лунного света и наблюдая, как глаза Люкаса постепенно становятся размером с золотой империал.
Глава 14
Эрувиль. Дворец герцогини дю Белле.
Рубэн Дидье, личный секретарь герцогини дю Белле, стоял в нескольких шагах от обеденного стола и, пока хозяйка завтракала, зачитывал приглашения ее светлости на приемы и балы в высшие аристократические дома столицы.
— Довольно, Рубэн, — прервала его герцогиня. — Это всё?
— По приглашениям — да, — ровно ответил секретарь, а потом, слегка нагнувшись вперед, негромко произнес: — Есть сведения от лейтенанта Тьеро.
Ее светлость оживилась и, оторвавшись от разглядывания темного рубина на своем перстне, подаренного ей Максимилианом еще до его отбытия в Бергонию, повернула голову. Ее правая бровь слегка приподнялась.
Лейтенант городской стражи Поль Тьеро, служивший когда-то в дружине ее супруга и после смерти герцога перешедший на королевскую службу, периодически по доброй памяти, а вернее за щедрые вознаграждения, снабжал герцогиню разными сведениями.
Секретарь многозначительно посмотрел на лакеев, замерших безмолвными статуями у стены. Мгновенно поняв его взгляд, герцогиня взмахнула рукой:
— Все вон.
Лакеи, поклонившись,
