этом исчезнувших артистов. Якобы, это месть за то, что он позвал стражу, как только комедианты покинули его доходный дом. В общем, этого бедолагу никто всерьез не воспринимает. Правда, за последнюю неделю на столичном «дне» вспыхнуло еще несколько пожаров. Лейтенант Тьеро сказал, будто сгорели несколько притонов и один портовый склад. Все это принадлежало главарю одной крупной банды. А еще он сказал, что после этих пожаров на «дне» начался передел территорий. Уже пролилось много крови. В общем, бандитам сейчас не до каких-то комедиантов. По нижнему городу начал стремительно расползаться слух, что некоторым крысам уже оторвали их крашенные хвосты.
Герцогиня сидела в кресле, положив локти на подлокотники и сцепив пальцы в замок. Медленно вертя большими пальцами, она задумчиво смотрела перед собой. На ее губах играла торжествующая улыбка.
Рубэн, закончив говорить, стоял молча, боясь побеспокоить задумавшуюся госпожу. Молчание герцогини продлилось недолго. Из задумчивости ее вывел стук в дверь.
Герцогиня негромко выдохнула и повернула голову.
— Войди! — разрешила она.
Створка приоткрылась, и на пороге показался лакей.
— Ваша светлость, прибыла Верена Маршан.
Эрувиль. Новая столица. Городской парк.
— Чудесный день, неправда ли, дитя мое? — произнесла герцогиня дю Белле, обращаясь к идущей рядом с ней Верене Маршан. — Жаль, что Валери не смогла присоединиться к нам сегодня.
Обе женщины в сопровождении лакеев прогуливались по городскому парку новой столицы. Прикрываясь от прямых солнечных лучей небольшими складными зонтами, отделанными по краям кружевом, они периодически здоровались и раскланивались с другими гуляющими по парку кавалерами и дамами.
Рядом с широким чистым озером, в котором плавали белые лебеди и разноцветные утки, на небольшой сцене под навесом играл оркестр. По извилистым дорожкам, посыпанным желтым песком, неспешно прогуливались столичные дворяне, а по зеленым лужайкам под присмотром нянек и слуг носились их неугомонные отпрыски. Тут и там можно было увидеть стражников в начищенных доспехах, которые неусыпно следили за порядком.
— Да, ваша светлость, — ответила Верена.
Руки девушки слегка подрагивали. Когда Валери, в последний момент сказавшись нездоровой, сообщила, что не поедет на прогулку с тетушкой в парк, Верена поняла — этот день, которого она с замиранием сердца ждала, наконец, настал.
Почему она была так уверена в том, что сегодня именно тот самый день? Все просто. Сегодня Верена впервые сама, без Валери посетила дом герцогини дю Белле. Хотя до этого дня она всегда сопровождала виконтессу де Грамон. А еще сестра Макса соврала. Верена видела ее энергосистему. Валери была абсолютно здорова. Вывод один — сегодня Верене сообщат что-то важное и, кажется, она догадывалась что именно.
— Дитя мое, ты вся дрожишь? — от зоркого глаза герцогини не укрылось состояние девушки. — Уж не заболела ли ты?
О, как Верене хотелось сейчас соврать, что она действительно больна, и сбежать поскорее в Лисью нору, которая за последние месяцы стала для нее домом! Но девушка понимала, что вечно бегать от предопределения не получится. Она взяла себя в руки и твердо произнесла:
— Нет-нет, ваша светлость. Это всего лишь легкий порыв холодного ветерка. На самом деле, я прекрасно себя чувствую. Благодарю вас за беспокойство.
— А ведь действительно, — герцогиня повела плечами и кивнула в сторону пруда. — Мы сейчас рядом с водой.
Подозвав одного из лакеев, герцогиня приказала принести им накидки. Лакей поклонился и поспешил в ту сторону, где стоял их экипаж.
— А ты хорошо держишься, — неожиданно произнесла герцогиня и усмехнулась. — Ты ведь уже догадалась, о чем мы с тобой будем говорить?
Ее губы улыбались, но глаза оставались холодными.
— Полагаю, что да, ваша светлость, — не стала отнекиваться или притворяться Верена.
— Вот и умница, — кивнула герцогиня. — Люблю догадливых. Э-хех… Даже жаль, что ты простолюдинка.
Она тяжело вздохнула и обвела презрительным взглядом прогуливающихся дворянок.
— Всем этим безмозглым клушам необычайно далеко до твоих знаний и твоих манер, дитя мое. Твои родители, будь они живы, гордились бы сейчас тобой.
Верена невольно вздрогнула и благодарно склонила голову. К горлу подкатил комок, и она сделала над собой волевое усилие, чтобы на глазах не показались предательские слезы.
— Мне жаль, что они не справились с бедой, что обрушилась на вашу семью, — произнесла герцогиня. — Увы, но торговля — это всегда риск. Но не будем о грустном! Давай поговорим о хорошем.
Тетушка Макса широко улыбнулась и произнесла:
— Я, наконец, подобрала тебе достойного жениха. Да, он старше тебя и красавцем его не назовешь, но он обладает несколькими несомненно ценными качествами. Он дворянин и он богат. И самое главное — он по уши влюблен в тебя и готов жениться на тебе даже несмотря на твое низкое происхождение. Девушкам, подобным тебе, такой шанс выпадает один раз в жизни. Уже догадалась, о ком я говорю?
Верене стоило труда не скривиться в брезгливой гримасе. Она прекрасно понимала, о ком шла речь. Герцогиня говорила о Луи де Меркадье. Пятидесятилетнем плешивом бароне с потными руками и маслянистым пугающим взглядом, который преследовал Верену на каждом приеме герцогини дю Белле. Каждый раз он смотрел на нее, словно на вещь, которая уже принадлежит ему.
Но просто так сдаваться Верена не собиралась.
— Да, ваша светлость, — ответила она. — Собственнический взгляд барона де Меркадье трудно было не заметить.
— Он давно уже положил глаз на тебя, — улыбаясь, кивнула герцогиня, проигнорировав прозвучавший сарказм.
— Что же, — слегка пожав плечами, произнесла Верена. — Тогда осталось дождаться согласия на этот брак моего кузена, который является моим опекуном и покровителем.
Герцогиня дю Белле усмехнулась, мигом распознав игру Верены.
— Зря… А ведь я тебе предлагаю отличную партию. Вышла бы замуж за этого богатого простофилю и получила бы все, что пожелала бы. Титул, золото, положение в обществе. Но ты продолжаешь слепо верить, что мой племянник может стать твоим. Этого никогда не будет, дитя мое. Макс не для такой, как ты.
— А для какой? — Верена слегка прищурилась и в упор посмотрела на герцогиню.
Сейчас девушка была готова ринуться в бой, чтобы либо победить, либо погибнуть.
Подбородок Жанны дю Белле слегка приподнялся.
— Дитя мое, каждый раз, когда я думаю, что распознала твою суть, ты открываешься мне с новой неожиданной стороны. Мне даже любопытно, что еще скрывается в этой милой головке?
В данную минуту Верена как никогда была близка к тому, чтобы, наконец, открыться герцогине,
