— я взглянул на Черкасского, который нахмурился, не понимая моего замысла. — Нам потребуется помощь Полины.
Я мысленно обратился к Скальду: «Друг, приведи сюда гидромантку. Это важно».
Спустя пять минут я услышал приближающиеся шаги. Белозёрова поднималась на холм в сопровождении Федота, который, судя по решительному выражению лица, не хотел отпускать девушку одну, беспокоясь о её безопасности. За ними следовала Василиса, скрестив руки на груди и явно расстроенная тем, что внимание ворона было адресовано не ей.
— Что происходит? — первой спросила Полина, с любопытством разглядывая заросли Душегубки. — Скальд клевал меня, пока я не согласилась последовать за ним, — она чуть обиженно надула губки и потёрла плечо.
Её взгляд упал на шипастые лозы, и я заметил, как она инстинктивно сделала шаг назад.
— Нам нужно добыть нечто ценное из этого сорняка, — объяснил я. — Если ты аккуратно охладишь растение, тогда к нему можно будет незаметно приблизиться.
Я достал из кармана аркалиевый амулет.
— Что именно ты собираешься делать? — спросила Василиса, её зелёные глаза сузились от подозрения.
— Подойду в зоне магического вакуума, — пояснил я.
— Оно ведь тебя засечёт!
— Я не буду излучать ни капли магии, а особый способ перемещения ещё сильнее собьёт Душегубку с толку. Главное — двигаться ритмично с постоянной небольшой скоростью. Растение воспринимает такое перемещение как часть природного процесса, а не как угрозу.
— Это же слишком опасно, — вклинилась Полина. — Лучше пошли кого-нибудь из своих охотников!
— Я знаю, что делаю, а вот они точно не справятся. Поэтому пойду я.
— Зачем такой риск? — проявил академический интерес Черкасский.
— Спорангии — мешочки со спорами, и мелкие цветки, — ответил я. — Первые позволят создать алхимические анти-магические гранаты. Вторые содержат концентрированную магическую эссенцию для создания защитных амулетов от враждебной магии.
Полина нервно сглотнула.
— А что, если я напортачу? — её голос дрогнул. — Вдруг не смогу достаточно охладить растение или сделаю это неправильно? Если она почувствует моё вмешательство…
Я положил руку ей на плечо и спокойно посмотрел в глаза:
— Ты справишься. Ключ в том, чтобы воздействовать так плавно и естественно, чтобы растение приняло изменение температуры за обычный природный процесс. Никаких всплесков силы, никаких резких перепадов. Представь, что ты — вечерний холодок, незаметно опускающийся на лес. Нужно обмануть Душегубку, а не просто охладить её.
Она глубоко вдохнула, кивнула и сосредоточилась. Её руки начали двигаться плавными, волнообразными движениями, а губы шептать активационный ключ заклинания. Воздух вокруг нас стал заметно холоднее. Я наблюдал, как на шипах Душегубки начал появляться иней, а движение лоз замедлилось.
— Поддерживай так пока не вернусь, — сказал я, накидывая цепочку с аркалиевым амулетом на шею.
Почувствовав моментальное онемение в кончиках пальцев от подавления магического дара, я медленно двинулся к зарослям. Каждый шаг делал размеренно, соблюдая постоянный ритм — левая нога, правая нога, пауза, левая нога, правая нога, пауза. Словно танец, исполняемый для древнего и опасного существа.
Покрытые инеем лозы с шипами едва заметно покачивались. В какой-то момент одна из них повернулась в мою сторону, и другой человек на моём месте непременно застыл бы, испуганный, и этим подписал себе смертный приговор. Я продолжил приближаться всё с тем же мерным ритмом движений. Секунды тянулись, как патока. Наконец, лоза потеряла интерес и отвернулась.
Я подошёл к основному стеблю и достал небольшой походный нож. С хирургической точностью начал срезать мелкие фиолетовые цветки, аккуратно складывая их в специальный мешочек. Затем занялся спорангиями — похожими на крошечные серо-зелёные пузыри образованиями на обратной стороне листьев.
Работа заняла почти полчаса, но это позволило охватить все имеющиеся в руинах куски Душегубки. Всё это время я ощущал на себе напряжённые взгляды товарищей. Наконец, заполнив мешок ценными трофеями, так же медленно и ритмично я вернулся к ожидающей группе.
— Теперь можно сжигать, — скомандовал я Тимуру, снимая амулет.
Маг кивнул и направил руки в сторону зарослей. Его пальцы начали светиться оранжевым светом, воздух вокруг задрожал от жара. Языки пламени вырвались из его ладоней и устремились к Душегубке. Растение словно взвыло — хотя звука не было, я почувствовал это каждой клеточкой тела. Оно попыталась выбросить споры в нашу сторону, но их уже на месте не нашлось. Этому барсу обрезали когти… Огонь жадно пожирал стебли и лозы, а затем, словно живое существо, устремился по корням под землю.
— Следи, чтобы огонь не перекинулся на Светобой, — предупредил я Тимура. — Эти деревья нам ещё пригодятся.
Тимур поднял руку, и воздушная стена встала между между горящей Душегубкой и деревьями с пульсирующей корой, образуя барьер, сносящий прочь искры. Мы наблюдали, как огонь методично уничтожает опасное растение, проникая всё глубже под землю, выжигая разветвлённую сеть корней.
Когда последний росток Душегубки превратился в пепел, мы осторожно направились к центру каменного круга.
Деревья Светобоя окружали древнее капище, их кора мерно пульсировала, словно живое сердце. В полумраке мне показалось, что по стволам пробегают слабые вспышки синеватого свечения. В центре находилась полуразрушенная постройка с давно провалившейся крышей и частично обрушенными стенами.
— Что это за место? — прошептала Полина, обхватив себя руками, будто в неожиданном ознобе.
Я не ответил сразу, пристально рассматривая высоких вытянутных идолов, расставленных полукругом вокруг постройки. Мерзкие фигуры, высеченные из дерева, представляли собой искажённые человеческие тела с непропорционально большими головами. Глубоко утопленные глазницы, оскаленные рты, извивающиеся отростки вместо рук — всё это создавало ощущение древнего ужаса. Вот только я чувствовал далеко не ужас…
— Это точно не славянские боги, — заметил Тимур, морщась. — Я не узнаю ни одного известного символа.
— Потому что это не боги, — процедил я, чувствуя, как внутри поднимается волна чистой ярости.
Я видел такое прежде. В моём прошлом мире мы выжигали подобные капища дотла…
Василиса осторожно заглянула в разрушенную постройку и отшатнулась:
— Здесь жертвенные ямы! — голос геомантки дрогнул, выдавая волнение. — Полные углем, костями… и не только животных. Кажется, здесь были человеческие жертвоприношения.
Федот перекрестился:
— Говорили старики, что одно из колен мещёров поклонялись тёмным тварям. Значит, правду говорили.
Скальд беспокойно каркнул, перелетая с дерева на дерево. Его нервозность становилась заразительной.
— Культ Алчущих! — прошипел я сквозь зубы, вытаскивая глефу из-за спины. — Просить милостей у тех, кто может лишь отнимать, — чистое безумие.
Не дожидаясь реакции остальных, я двинулся к первому идолу. Глефа со
