И, правда, двери закрылись в тот же момент, и автобус тронулся с места.
– Ты разрешишь? – остановился этот тип рядом со мной, указывая на место, что было рядом, а следом и сел, даже после того, как я ответила ему отказом.
– Есть же свободные места! Зачем надо садиться именно сюда?
– А как же группа?! Вдруг кому места не достанется рядом с любимой? А ты одна путешествуешь…
Его слова меня все же порадовали, укрепили надежду увидеть народ в салоне. Мне очень хотелось нормальной, обычной обстановки, чтобы рядом галдели экскурсанты, а не этой странной тишины и пустоты. Но мы продвигались все дальше без остановок. Уже все реже появлялись отели, и ближе был пропускной пункт на выезде из Хургады, а мы продолжали сидеть в салоне одни.
– Э, э! – хотела обратиться к нашему гиду, но никак не могла вспомнить, как он себя назвал.
– Зовите меня просто, Миша, – понял он мое замешательство.
– Скажите, сколько еще человек должно к нам присоединиться, и когда это, наконец, произойдет?
– Господин, что сидит рядом с вами, все вам объяснит, госпожа.
– А вы? Не могли бы вы мне ответить?
– Ответить? – он смотрел не на меня, а на Филатова, тот милостиво ему кивнул. – Ваш супруг, госпожа, уговорил группу не ехать сегодня в Луксор, компенсировав им затраты и изменение планов.
– Ах, так! – я плюхнулась назад в кресло и уставилась Олегу в лицо, но на него это не производило впечатления. – И кто из нас двоих притворщик и лжец?! Что ты себе позволяешь? Так поступать с людьми!
– Нет, нет, госпожа. Люди остались довольны!
– Ты слышала?!
– Сколько же это тебе стоило? Боже, мой! С кем ты меня свел? Это же сумасшедший! Ты в аэропорту тоже не падал? Твоя подруга ногу повредила, а ты, наверное, голову.
– Милая, ты определись, с кем желаешь говорить, со мной или с богом. А то я не все понимаю.
– С тобой не желаю беседовать точно!
– А придется. Я третий раз делаю попытку поговорить. И теперь все будет по-моему.
– У меня не остается выхода, как доказать тебе, что не все могут деньги.
– Миша! – Филатов обратился к нашему сопровождающему. – Ты уже давай, начинай нам рассказывать про поездку и так далее. Садись впереди, там, на первом ряду, смотри себе в окно и вещай нам про Луксор и местные легенды. Только не надрывайся очень, спокойнее давай, не очень громко, мы все услышим.
– Помещичьи замашки наружу полезли? Терпеть не могу, когда строят из себя барина. Миша! Пока далеко не отъехали, разверните автобус, пожалуйста, так как я никуда не поеду, – попробовала подняться, но Олег тяжеловесно положил мне на плечо руку, заставляя остаться на месте.
– Зачем так говорите, госпожа? Ваш муж вам не враг. Он заботится о вас, любит вас. Была ссора, прошла ссора. А семья осталась. В нашей стране жена не может так говорить с мужем. Это неправильно.
– А скажи, Миша, у вас можно кого в рабство продать? Вон, за окном сколько песка, бескрайние дали. Там, наверное, бедуины кочуют? Давай эту тему нам развей, чтобы некоторые зазнавшиеся женщины вели себя терпимее.
– Спелись, значит. Ну, ладно. Хорошо, заключу с тобой перемирие. Рад?
– Очень! Тебе удобно, милая? Может кресло наклонить? Как скажешь, рыбка моя.
– Мне бы хотелось сразу узнать, что ты задумал. Это возможно? Или начнешь крутить и изворачиваться, и только из меня тянуть разные сведения?
– Для начала расслабься и наслаждайся поездкой. Вот Миша правду сказал, я тебе не враг.
– Он много чего наговорил…
– Об этом потом. Сейчас просто отдыхай, можешь поспать.
– А это мысль! – я заерзала в кресле, пытаясь устроиться удобнее.
– Спи, милая. Еще будет время выяснить отношения: назад мы вернемся глубокой ночью.
Вопреки моим ожиданиям, Филатов не допекал меня вопросами, угрозами или нравоучениями. Сначала я все терялась в догадках, что он задумал на самом деле. Ведь не зря же тратил на меня столько своего драгоценного времени. Да еще денег выбросил на ветер не мало. Но Олег не спешил переходить к решающим действиям. Поэтому и я уговорила себя не торопить события и замереть в ожидании. В конце концов, у меня-то как раз все шло по плану: экскурсия, Луксор, гробницы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В сопровождении Миши, довольного воцарившимся между нами миром, мы просто выполняли программу поездки. Беспокойство вполне быстро оставило меня, и я начала получать удовольствие от экскурсии. Филатов тоже выглядел умиротворенным и заинтересованным, как многие туристы задавал вопросы и внимательно слушал ответы. Подозреваю, что со стороны мы с ним походили на супружескую пару, прожившую вместе, этак, лет пять. И вот еще что. Он несколько раз просил Михаила снять нас на его мобильный, то на фоне высоченной колонны, то за нашими спинами стояли фараон с царицей, то рядом с огромным скарабеем.
– Давай же, милая Вика, улыбнись. Это всего лишь фото на память. Миша, мы готовы. Смотри, как здорово получились. Мы с тобой отличная пара. Не находишь?! А мне нравится. Надо было взять с собой фотоаппарат. А все ты, не предупредила заранее, что едем в Луксор, вот я и не подготовился.
Я только удивлялась его умению перевоплощаться. Он так натурально вел себя, что даже на меня это, в конце концов, заимело влияние. Несколько раз как отряхивала с себя приятную расслабленность, ощущение, что меня серьезно так стало тянуть к этому мужчине, и чувство, что он и правда мой заботливый муж.
– Ты не проголодалась, Виктория? Миша! Нам пора обедать.
– Вика, шляпу-то забыла! Здесь в горах печет даже сильнее, чем на побережье. Будь осторожна, дорогая.
– Что?! Еще одна гробница?! Нам это надо, рыбка моя? Ладно, ладно, милая, сдаюсь. А я что? Я ничего, пошли, если тебе так хочется. С тобой и на край света согласен, дорогая!
Ведь понимала же, что играется, хотя и очень умело. Но, черт возьми, мне было приятно рядом с ним. Нет, как мало нам, женщинам, все-таки надо… Я только улыбалась да пожимала плечами. Чему? И его игре и своим мыслям о ней. А еще иногда принималась коситься на Филатова, когда он не мог заметить этих моих взглядов. И что скрывать, да, он мне таким нравился. Или не только таким? В общем, не приметила я, оказывалось, когда этот мужчина начал вызывать к себе мою симпатию и не только ее. И вот, мы отправились в обратный путь. Ехали уже через горы, оставив позади и Луксор, и Нил, а Филатов все не заговаривал со мной о том, ради чего, собственно, и затеял весь этот балаган. В душу снова начала забираться тревога, и во мне стало чувствоваться напряжение.
– Расслабься, – вдруг произнес он в темноте салона, не поворачивая головы в мою сторону. – Все уже позади.
За стеклами автобуса что-то мелькало в сгущающихся сумерках, скорее всего скалы или отдельные валуны, докатившиеся до самой дороги со склонов проезжаемых гор.
– Ты же хотел поговорить о чем-то.
– Считай, что уже поговорили.
– Ты уверен?
– Я не был бы тем, кем стал, если бы не научился принимать четкие решения.
– Тогда, конечно. Ты не против, если я немного подремлю?
Заснуть мне, конечно, не удалось. Хоть я и старалась. Все больше вертелась в кресле, пытаясь устроиться поудобнее. Олег почти всю дорогу сидел, замерев и сложив руки на груди. Мне хорошо был виден его профиль и глаза, устремленные куда-то в потолок, а может быть и дальше.
– Господа, мы подъезжаем к вашему отелю. Надеюсь, что экскурсия вам понравилась.
К моей радости это оказался мой отель, а не Филатовский. Распрощавшись с Мишей, мы побрели к моему бунгало. Шли молча. Уже около самой террасы Олег протянул руку и взял меня за локоть.
– Ты не хочешь спросить меня, какое решение я принял?
– Только, если оно касается меня лично.
– Очень даже касается.
– Тогда я – вся внимание.
– Я привык действовать наверняка. Так живу уже много лет. Это ты должна понять, – в ответ я ему кивнула. – Ты, Вика, стала часто попадаться на моем пути. Что я должен был подумать?
– Возможно, что-то вроде: это неспроста.
