Он оценивал Константинополь совсем иначе, чем его отец. Посреди его владений торчал осколок былой империи. Ещё и строил козни, призывал европейцев воевать с турками. Зачем он был нужен, этот осколок? Пора было вырвать его, как больной зуб. Султан начал готовиться, строил большой флот. Константинополь окружали мощные древние стены, и Мехмед за высокую плату нанял венгерского мастера Орбана, он отливал осадные орудия. Самая огромная пушка стреляла каменными ядрами весом 270 килограммов. А турецкие войска стали занимать последние византийские городки, оставшиеся вокруг Константинополя.
Константин и его приближённые поняли – дело худо. Лихорадочно умоляли западных королей: спасайте. Папа Николай V хотел было объявить новый крестовый поход, но не откликнулся никто. А сам папа послал грекам лишь 4 корабля и 900 солдат-наёмников, командовать экспедицией поручил кардиналу Исидору – тому самому, которому пришлось удирать из Москвы и Твери.
А вВ апреле 1453 года султан привёл к Константинополю 80 тысяч воинов. Пришёл и турецкий флот, город окружили с суши и с моря. Подмоги так и не было. Римский папа больше не откликался. Даже братья Константина Дмитрий и Фома в это время воевали между собой – и просили у турок помощи друг против друга. В истории Византии неоднократно бывало, что Константинополь осаждали бесчисленные полчища врагов. Но люди вставали как один на оборону столицы, усердно молились, устраивали крёстные ходы – и как-то отбивались. Или случалось какое-нибудь чудо, спасало империю и Константинополь.
Но и византийцы изменились. Избаловались, утруждаться и рисковать не хотели. В городе было 200 тысяч жителей. Константин призвал в строй всех, кто может носить оружие, даже монахов. Однако явилось лишь 4973 человека. Да и для них не нашлось ни мечей, ни доспехов – велели драться копьями и камнями. Добавились 900 папских наёмников, несколько сотен моряков, которых война застала в гавани. Присоединились и отряды итальянских купцов со слугами – им же надо было защищать свои товары и лавки. А остальное население попряталось по домам. Другие засели по кабакам. Поднимали тосты, что Господь и Пресвятая Богородица, конечно же, не оставят в беде центр христианства. Сотворят очередное чудо. Или европейские короли явятся на выручку.
Нет, не явились. Вместо этого загрохотала султанская артиллерия. Гигантское орудие Урбана заряжали по несколько нескольку часов – но бабахало оно так, что земля вокруг сотрясалась. Турки строили тараны, осадные башни – перебираться с них на стены. И всё-таки первые два штурма малочисленные защитники отбили. Осадные башни поджигали. Проломы в стенах кое-как латали. Однако бойцов у Константина оставалось всё меньше, они совершенно измотались. Подменить их хотя бы на время, позволить передохнуть, было некому.
На 29 мая Мехмед назначил третий штурм. Велел всей армии молиться, жечь огни. Неисчислимые отблески костров покрыли окрестности, отражались в море. Султан объехал полки. Тем, кто погибнет, обещал рай, кто уцелеет – отдать богатства города и пленных. А в Константинополе в эту ночь люди действительно дождались чуда. Только оно не предвещало ничего хорошего. Над куполом главного собора Святой Софии увидели столб света, поднялся в небо и растаял в вышине. Византийцы в страхе догадывались – Божья благодать ушла из их империи.
Утром турки двинулись на приступ. Константин погиб в рубке, полегло и большинство его соратников. Войско султана хлынуло в город. Грабило, кого-то убивало. Но больше хватало в плен – невольников можно было хорошо продать. В рабство набрали 60 тысяч человек. Кардинал Исидор переоделся и сумел сбежать. А когда турки ворвались в собор Святой Софии, туда приехал сам Мехмед и выгнал воинов. Прошёл в алтарь храма, помолился Аллаху и повелел превратить собор в мусульманскую мечеть.
На третий день он вообще прекратил грабежи. По улицам ходили глашатаи, кричали – кто из населения ещё не попал в неволю, может больше не прятаться, выходить из убежищ и спокойно жить под властью султана. Сам город достался Мехмеду в неприглядном состоянии. Многие дворцы и здания стояли аварийные, полуразвалившиеся, их давно уже никто не ремонтировал. Но султан перенёс в Константинополь свою столицу. Принялся заново отстраивать и украшать её. Турки стали называть город по-своему – Стамбул. Византийская империя исчезла. На её месте раскинулась Османская империя, турецкая.
Мехмед приказал восстановить и Константинопольскую патриархию. Созвал священников, чтобы избрали патриарха. Ну а как же, если часть его подданных – христиане, пусть молятся по-своему. Только будут платить особый большой налог за это. А кто должен стать патриархом, указал сам султан, монаха Геннадия Схолария. Он был как раз из тех, кто горячо выступал против унии, боролся за православие. Конечно, Мухаммед выбрал его не из-за того, что сам любил православие. Но у тех, кто принял унию, глава церкви – папа римский. А православные к нему и к католическим королям обращаться не будут, в войнах не перейдут на их сторону. Собор с Мехмедом спорить не осмелился, кого он назвал, того и избрали патриархом.
Ну Руси известия о гибели Византии восприняли с горем. Отношения с ней были разные, порой и ссорились. Но всё же 500 лет были связаны. Империя казалась вечной – а её не стало. В Москве говорили и другое: как правильно сделали, что отвергли унию. Пока Константинополь держался Православия, Господь так или иначе оберегал его. Отступили от веры – и конец. В Москву приезжали некоторые греки. Из черноморских городов наведывались генуэзские купцы, бывавшие в Константинополе. От них услышали, что там возродилась патриархия, и она снова стала православной. Но узнали и о том, что в новой патриархии распоряжается султан, сам назначает, кому быть патриархом. Великий князь, митрополит Иона и другие священники рассудили – нет, такому патриарху подчиняться нельзя. Ведь это значило бы, что Русская Церковь церковь починяется мусульманскому султану. Москва осталась самостоятельным центром православной веры.
Свадебный пир. Художник К. Маковский
Армия султана Мехмеда II. Художник Ф. Зонаро
Глава 13
Как мальчик Иван стал Великим
Василий Тёмный и Иван Великий с митрополитом Ионой и боярами
Полного мира в те времена не бывало никогда. Татарская знать в Сарае объявила ханом племянника Сеид-Ахмеда – Кучук-Мухаммеда. Он начал восстанавливать разграбленную столицу. Собирал разбежавшихся по степям мурз и воинов. Но многие из них пострадали в прошлой войне, потеряли скот, дома, имущество. А лучшим способом поправить дела был набег на Русь. Летом 1454 года царевич Салтан с
