родители.
Да, он пытался меня убить. Но он ещё не рассказал всё, что знает о заговоре. Будет логичнее сохранить ему жизнь. Пока что он — единственная ниточка, которая может привести меня к разгадке убийства Булгаковых.
— Павел Андреевич, вы как нельзя вовремя! — закивал Сергеев. — Пожалуйста, осмотрите кости. Мы с Лёней… с Леонидом Петровичем займёмся нервной системой.
Кости я уже осмотрел. Можно сказать, что Владыкину повезло. Я бы на его месте точно переломал бы себе всё что можно. Борису Геннадьевичу надо было в акробаты идти, а не в психолекари.
Рёбра, кости голени, несколько позвонков и кости лицевой части черепа. Больше Владыкин ничего не сломал. Даже внутренние органы не повредил. Смог сдержать удар ногами. Но всё же ударился лбом об асфальт.
— Поврежденные сосуды заращиваю, — отчитался я. — Обломки костей лучше будет вернуть на места в условиях стационара. Что скажете насчёт головного мозга? Мне кажется, лобные доли повреждены. И затылочные, очевидно, тоже.
— Полностью с вами согласен, Павел Андреевич. Но при чём тут затылочные? А-а… Божечки! Вы правы, как же я сразу не догадался? Противоудар! — затрясся Алексей Георгиевич.
Стандартный механизм повреждения. Мозг человека ведь не закреплён на каких-нибудь штырях. Пространство вокруг него очень мягкое. Поэтому при ударе по лбу мозг может отлететь назад и удариться о кости черепа затылочной частью.
Получается, что при ударе страдает сразу две противоположные стороны.
— Порванные нервы восстановил, — сообщил наставнику Беленков. — Надо его госпитализировать в травматологию. Иначе умрёт от болевого шока.
— Болевые рецепторы я уже выключил, — помотал головой Сергеев. — Позовите санитаров. На носилки — и ко мне в неврологию! Я его быстро восстановлю. Не могу только понять, как господин Владыкин вообще умудрился вывалиться из окна.
— Не из окна, — ответил один из стражников. — С крыши. Он сам спрыгнул. Мы видели. Никого рядом с ним не было.
— Ой, беда-беда, — вздохнул Алексей Георгиевич. — Наш психолекарь сам сошёл с ума! Видимо, не выдержал нагрузку.
Я помог нейролекарям перенести Владыкина в стационар и попросил Сергеева, чтобы тот сообщил мне, если Борис Геннадьевич придёт в себя.
Надо будет снова с ним поговорить. Высок риск, что с такими повреждениями он вообще не сможет вспомнить часть своей жизни. У него явно есть ушиб мозга. Причём степень тяжести далеко не лёгкая!
И ведь Константин Романов обязательно об этом узнает. Но как он отреагирует на произошедшее — большой вопрос. Возможно, поймёт, что соваться ко мне не стоит. Но, может быть, поступит иначе. Наоборот, снова начнёт насылать на меня убийц.
Как ни крути, а разбираться с ним придётся. Но лучше дождаться, когда Владыкин придёт в сознание. Он сам должен рассказать правду о заговоре. Мне никто не поверит, если я начну кричать на каждом углу, что Владыкин и Константин Романов намерены предать Российскую Империю!
После произошедшего я вернулся в свой кабинет. На ходу воспользовался своим новым навыком. «Массовый анализ» быстро определил, с какими диагнозами ко мне пришли жители императорского двора.
Большая часть обратилась ко мне с мелочами. Но один вызвал особый интерес. Барон Лагунов. Полный мужчина. «Анализ» сообщил мне, что пациент весит более ста двадцати килограммов.
Я уже привык, что повышенная масса тела у людей старше пятидесяти лет чаще всего идёт рука об руку вместе с сахарным диабетом второго типа.
И я оказался прав. Судя по анализам, этот человек живёт с диабетом уже не один год.
— Вы таблетки принимаете, Иван Васильевич? — обратился к Лагунову я. — Глюкоза выше десяти. Это же никуда не годится!
— Бывало и хуже, — вздохнул он. — Первый раз меня положили в эндокринологическое отделение чуть ли не в коме. Сахар поднялся выше двадцати.
— И гликированный гемоглобин очень высокий, — продолжил изучать анализы я. — Не пойдёт. Надо исправлять.
Многие диабетики забывают, что им надо контролировать не только сахар, но и гликированный гемоглобин. Ведь по этому показателю можно оценить эффективность назначенной терапии.
Простыми словами, сахар цепляется за гемоглобин, изменяет его структуру — и это можно увидеть в анализе крови. В норме он должен быть менее шести процентов. Если наблюдается подъём выше шести с половиной — можно с уверенностью сказать, что у пациента предиабет или диабет.
Я назначил Лагунову новые препараты. Откорректировал дозировки старых, посоветовал принимать тиоктовую кислоту для восстановления уже повреждённых нервных клеток, но на этом проблемы не закончились.
Пациент пожаловался на симптомы, которые я самостоятельно убрать никак не мог.
— Тут ещё другая проблема появилась, Павел Андреевич, — произнёс барон. — Я ведь всё время за компьютером работаю, с бумагами вожусь. А глаза уже ничего не видят. Хотя ещё пару лет назад зрение было идеальным! Никогда об очках даже не задумывался.
Плохо дело… Речь явно о диабетической ретинопатии. Другими словами, сахар убивает глаза. С этим надо к офтальмологу.
Вернее — к оптилекарю. Так в этом мире называют глазных врачей. Как раз сейчас, судя по расписанию, один из специалистов ведёт приём.
Дарья Валерьевна Зорина, если не ошибаюсь. Вот к ней-то я и провожу пациента.
Барону было трудно передвигаться, поэтому я решил лично проконтролировать, что он доберётся до специалиста. Очереди к Зориной не было. Она уже завершала приём, когда мы с бароном Лагуновым вошли в её кабинет.
— Чем могу помочь? — бросила молодая светловолосая девушка.
Зорина поправила очки и с интересом взглянула на нас с Лагуновым.
И в этот момент я почувствовал резкие изменения в окружающем меня мире. Вспомнились все уроки моего учителя. В голове всплыли посещённые мной места силы. Благодаря Валерию Бражникову я научился видеть потоки жизненной энергии.
И сейчас я увидел один из них.
По какой-то причине тонкая струйка лекарской магии вышла из моей груди и соединилась с телом Зориной. Дарья явно не видела того же, что и я.
Но в эту секунду я понял, что мы как-то связаны.
Глава 13
Ещё до того, как мы с коллегой приступили к беседе, я на всякий случай перепроверил, не попал ли я в какую-нибудь хитрую магическую ловушку.
А вдруг она высасывает из меня энергию? Не удивлюсь, если в этом мире и такое бывает. Но нет, моя мана не убавляется и не прибавляется. И у Дарьи Зориной жизненная аура тоже стабильная.
Не могу только понять, а что это за лекарский поток между
