поскорее встретиться с Бражниковым. Расскажу старику, что мне удалось выяснить в ордене лекарей, а также поделюсь этой историей.
Надеюсь, он не ушёл в запой и не забыл, что я набился к нему в ученики!
* * *
— У нас всё готово, Владимир Алексеевич? — вместо приветствия произнёс руководитель охраны Бондарев, когда Коршунов вошёл в его кабинет. — Финская делегация прибудет уже завтра. С остальными секторами двора я уже разобрался. Все командиры выставили дополнительную охрану. Вас я позвал в последнюю очередь, поскольку уверен, что вы-то уж нас точно не подведёте.
— Всё в полном порядке, Игорь Станиславович, — задрав подбородок, ответил Коршунов. — Можете не беспокоиться насчёт моей зоны. Все линии защиты отрегулированы. Своих стражников я выдрессировал, как цепных псов. Каждый знает своё место, никаких проблем не возникнет. Кроме того, мы наладили связь с гвардейцами. Если вдруг что-то пойдёт не так, мы узнаем об этом первыми. Я потрудился, чтобы организовать цепочку.
— Вы самое главное поручение не забыли? — перебил Коршунова руководитель службы безопасности. — Письмо передали?
Владимир Алексеевич мысленно выругался. С трудом удержался, чтобы не ударить себя ладонью по лбу. Письмо! Это чёртово письмо! Он ведь уже второй день носит его в своей сумке. Но так и не собрался с мыслями. Не приготовился передать его получателю.
Иногда забывал об этом. А когда вспоминал, изо всех сил старался придумать оправдание, почему это стоит отложить на потом.
Иным словами, Коршунов очень не хотел встречаться с тем, кому было адресовано это письмо.
— Игорь Станиславович, я передам его сегодня же, — прокашлявшись, ответил Коршунов. — Одного не могу понять — почему это доверили нам? Ни вы, ни я должность посыльного не занимаем, если мне не изменяет память. С какой стати я должен тратить своё время, чтобы передать Павлу Булгакову эту… дурацкую бумажку?
— Господин Коршунов, успокойтесь, пожалуйста, — напрягся Бондарев. — Я вас не узнаю! — Игорь Станиславович выдержал паузу, поправил повязку на глазу. Под ней уже успел собраться пот. А затем смягчил тон: — Володь, ты чего? Раньше не замечал за тобой такой агрессии. Ты, конечно, всегда был холериком, но последние полтора месяца ты сам не свой. Что случилось?
— Булгаков. Вот что случилось, Игорь, — вздохнул Коршунов и рухнул на стул перед Бондаревым. — Не покидает меня ощущение, что с ним что-то не так. Ты ведь и сам говорил, что его семья была замешана в…
— Не распространяйся об этом, — перебил его Бондарев. — Это лишь догадки. Тем более я разговаривал с Булгаковым. И не заметил, чтобы он лгал. А ты знаешь — я умею распознавать ложь. Я вижу куда больше, чем другие люди, — Игорь Станиславович постучал пальцем по своей повязке.
Коршунов вспомнил. Правда ведь… От Бондарева трудно что-то утаить. Когда они служили на фронте, Игорь Станиславович магией не владел. Даже ходили слухи, что он — бастард, поэтому и родился без способностей. Но всё изменилось, когда тот получил рану. Лишившись глаза, Бондарев стал видеть намерения людей.
Это что же получается? Выходит, Павел Булгаков и вправду ничего не скрывает? Ну не может Коршунов с этим смириться! У него магического чутья нет, но… Мог же Бондарев ошибиться? Наверняка его сила способна давать осечку?
— Оставь ты в покое Булгакова, — попросил Бондарев. — Правда, Владимир. Нам поручили передать ему письмо, потому что никто кроме службы безопасности не сможет сделать это скрытно. А тайные службы императора заняты более важными делами. Не упирайся. Просто отдай парню эту бумажку — и всё. Хм… — Игорь Станиславович улыбнулся. — Подожди… Я ведь вижу, что проблема не только в Булгакове. Что это за эмоции? Ты ведь тревожишься не только из-за него.
— У меня сегодня важная встреча, — коротко ответил Коршунов. — Хочу повидаться кое с кем. Поэтому и хотел попросить, чтобы ты отпустил меня. Буквально на несколько часов.
— И кто же эта женщина? — усмехнулся Бондарев. — Удивлён, что кто-то смог покорить твоё сердце. Ты всегда был неприступен, как скала. И в бою, и в личной жизни.
— Я ничего не говорил про женщину!
— Но я всё равно тебя понял.
— Она работает у нас тут. В императорской больнице, — признался Коршунов.
— Дай отгадаю — медсестра? — улыбнулся во весь рот Бондарев.
— Что-то вроде того… — уклончиво ответил Коршунов.
— Я смотрю, ты к лекарской сфере вообще неровно дышишь. Булгакова терпеть не можешь, на медсестёр западаешь… Не обижайся только! Не мне тебя судить. Хоть я и твой начальник, но до сих пор помню времена, когда мы были по разные стороны должностей.
— Ну так что? Дашь мне отгул? — насупился Коршунов.
— Разумеется. Вы его получите, Владимир Алексеевич, — вновь вернулся к официальному тону Бондарев. — Только перед этим письмо Булгакову передайте. А подруге своей передайте от меня «привет». Если у вас с ней всё получится!
* * *
— Ну кто это? Кто этот человек⁈ — Аристарх Биркин в ярости швырнул свой телефон в стену.
Это был далеко не первый и даже не десятый его мобильник. Поэтому он уже прикупил себе защитный чехол. Знал, что рано или поздно он снова вспыхнет и разобьёт очередное средство связи.
Главный дознаватель заперся у себя в кабинете. Ходил вокруг стола, расковыривал пятна крови на стене. Да, их так до сих пор и не отмыли. Биркину приходилось лицезреть это пятно уже пятый месяц. Хотя… Оно ему нравилось. Чем-то эти узоры напоминали современное искусство. Практически картина!
— Не отвлекаться, не отвлекаться, — бубнил себе под нос Биркин.
Зачем он обратился к Владыкину? Какие воспоминания он решил себе стереть? И ведь теперь даже с психолекарем нельзя поговорить на эту тему. Биркин запросто мог бы придумать способ, как затащить Бориса Геннадьевича в свою допросную.
И расколол бы его.
Но Владыкин это предусмотрел: спрыгнул с крыши императорской клиники. Теперь неизвестно, когда он придёт в себя. От психолекаря ответов уже не дождёшься.
Аристарх Иванович понял, что у него появился новый враг. И этот человек — он сам. В прошлом Аристарх принял решение — стереть память о ком-то или о чём-то. Но эти воспоминания оказались гораздо сильнее.
Память исчезла, а вот эмоции, переживания — это никуда не делось.
— Болван, Владыкин! — выругался Биркин. — Дилетант! Если бы он смог
