с вами, господин Булгаков. И не стал бы лезть не в своё дело. Но обстоятельства вынуждают. Вас хочет убрать очень важный человек, и я никак не могу ему препятствовать.
Ну надо же! А он ещё и от чувства вины страдает, как выяснилось. Даже успокоительные лопает, как конфетки. Наверное, сам же их себе и выписывает.
Но это к лучшему. Пусть исповедуется. Я помню, что ему поручено сделать: выяснить тайны моей семьи, а затем убить меня. Вернее, внушить мне, что я должен собственноручно с собой расправиться. Хитрый ход. И не придётся даже искать убийцу, ведь я всё сделаю сам.
Но нет, господин Владыкин. Не прокатит такой трюк. Мне моя жизнь дорога. Одну я уже потерял. А вторую никому не отдам.
— Знаю, что вы — очень способный лекарь. Знаю, что без вас многие пациенты лишатся квалифицированной помощи, — Владыкин ходил туда-сюда по своему кабинету, активно жестикулировал, кривился от собственных слов. Пытался сам себя убедить, что поступает правильно. — Серьёзно, мне очень стыдно, что я так поступаю. Простите меня, Павел Андреевич. Изначально я хотел просто лечить психические заболевания. Но так уж вышло, что нашёлся человек, которому нужны мои навыки. И я… Чёрт! Не могу я пойти против него, понимаете? Ага… Вижу, что понимаете.
Чего он там видит? Я просто муху на стене рассматриваю. Видимо, мой отрешённый взгляд заставил Владыкина думать, что я уже сошёл с ума от его магии.
— Я не верю в богов, господин Булгаков. Но если они есть… Передайте им, чтобы не судили меня строго. Я делаю это не ради денег. Просто не хочу потерять свою голову. Слишком уж много я знаю. Как и вы. Только вы из-за своих знаний умрёте, а я возвышусь — вот и вся история. А теперь — перейдём к делу, — Владыкин сделал глубокий вдох. Успокоился. — Времени у нас с вами немного. Скоро ко мне подойдут пациенты. Через пятнадцать минут вы покинете мой кабинет, затем подниметесь на крышу клиники и спрыгнете. Вниз головой. Так, чтобы повредить головной мозг и сломать шею. Это понятно?
— Да, господин Владыкин! — изобразил покорность я.
Ну и болван. Он весь сейчас сам жизнью рискует. Пока что ещё не понял, что его приказы могут отразиться в него самого.
— Отлично, — с явным облегчением улыбнулся он. — Но перед этим вы расскажете мне, почему ваша семья вышла из союза? Зачем вы решили предать нашего общего господина?
Так… Интересно. О каком союзе идёт речь? И кто этот господин? Брат императора? Константин Романов?
Что ж, я уже приблизился к разгадке. Теперь понятно, что Булгаковы были с кем-то в сговоре. Но в итоге решили выйти из этого союза.
Получается, моих родителей убили как раз из-за этого. Они что-то знали. Что-то, что могло навредить другим семьям этого союза.
Стоп… А ведь руководитель службы безопасности вызывал меня не просто так. Бондарев упоминал, что мою семью подозревали в сговоре против Российской Империи. Правда, он быстро забрал свои слова назад. Убедился, что я ничего не знаю — и дал заднюю. Сделал вид, что это была простая проверка. Блеф.
Но теперь мне ясно, что это не так. Никакой это не блеф. У императора и его служб явно есть подозрения насчёт моей семьи. Меня не трогают, потому что думают, будто я не принимал участия в этом сговоре.
Однако я не могу сказать наверняка! Воспоминания предшественника обрывочные. Был прежний Павел Булгаков в теме или нет — вопрос спорный.
Может, поэтому нас с Кириллом и пытаются убить? Думают, что мы знаем имена других заговорщиков!
— Булгаков! — Борис Геннадьевич хлопнул ладонью по столу. — Отвечайте на мой вопрос. Это приказ. Что вы знаете о нашем союзе? Сохранились ли какие-нибудь доказательства?
— Сохранились, — вновь кивнул я. — Вы с Константином Романовым хотите предать императора. Доказательства у меня есть. И они надёжно спрятаны.
Интересно, как он к этому отнесётся? Он ведь уверен, что я говорю чистую правду. Пока что Борис Владыкин не понял, что я обошёл его колдовство.
Владыкин вздрогнул, напряжённо взглянул на меня. Его руки затряслись.
— Г-где эта информация? — просипел он. — Булгаков, где эти данные? В вашем телефоне? В записях? Где⁈ Я приказываю вам ответить! Константин Сергеевич не может потерять свою власть!
И снова моё сознание отключилось. На этот раз на долю секунды. Мелочи! Главное, что я не поддаюсь его магии.
Но мне уже надоело терять сознание каждые пять минут. Пора действовать.
— Всё, господин Владыкин. Я уже достаточно развлёкся с вами. Теперь ваш черёд отвечать на мои вопросы, — я встал с кресла, потянулся, размял пальцы.
Владыкин ещё несколько раз попытался взять меня под контроль, но ничего из этого не вышло. Я даже сознание перестал терять. Полностью адаптировался.
Теперь его магия вызывает у меня только неприятное покалывание в голове — не более того.
— Стойте… Стойте! Нет! Почему? Как⁈ Вы должны меня слушаться! Я приказываю вам сесть в кресло! — запаниковал психолекарь.
— Да успокойтесь вы. Хватит! — попросил я. — Сломалась ваша магия, разве не видите?
Владыкин рухнул в своё кресло, задрожал. Психолекарь окончательно понял, что его колдовство против меня бессильно. Не мог только понять — почему.
Объяснять я ему свою идею не стану. Но на самом деле всё очень просто. Во-первых, перед походом к психолекарю я заблокировал те же нервные волокна, что и в прошлый раз. Не давал приказу распространиться по нервной системе. В итоге его магия рассеивалась на полпути.
Но главная идея не в этом. Мне удалось активировать зеркальные нейроны. Это очень важные нервные клетки. Именно благодаря ним люди в принципе способны чему-то обучаться.
Например, если человек впервые в жизни видит молоток, он сразу не поймёт, для чего может пригодиться этот инструмент. Но если ему показать, как другой человек забивает гвозди, он сможет повторить эти действия.
Все наши повторения за другими людьми — это работа зеркальных нейронов. Танцы, спорт, музыка, любого рода движения — всё это происходит за счёт них.
Владыкин не догадывался, что эти нейроны могут сыграть с ним злую шутку. Но они сыграли. Ещё как сыграли! Я всю ночь искал в своей нервной ткани эти структуры. И научился отражать от себя магию.
К сожалению, с любой магией так поступить не выйдет. Если в меня кто-нибудь кинет огненный шар — я сгорю.
