Объяснение, пришедшее в голову, показалось мне самой таким нелепым, что я поспешно отогнала его. Не может же его недавняя грубость объясняться обычной ревностью? Он настолько не хотел делить меня с кем-то еще, что сделанное открытие привело его в ярость. Да нет, глупости. А если даже так и есть, то это вдвойне возмутительно. Я не его собственность.
— Давай просто забудем об этом, — мрачно бросил Кирмунд, отводя глаза. — У нас будет время сгладить впечатление от того, что случилось.
— Вот как? — не смогла удержаться я от иронического комментария.
— Ты сама согласилась, — он снова бросил на меня тяжелый взгляд. — И я не позволю тебе изменить решение. Ты теперь моя женщина. И я буду брать тебя тогда, когда сам того захочу.
— Даже против воли? — сухо спросила я.
— Снова дерзишь? — проронил король, прищурившись.
— Нет, просто уточняю, — я издевательски улыбнулась. — К тому же мое сегодняшнее согласие вовсе не означало то, что я захочу стать вашей официальной любовницей. Может, мне всего лишь, как вы выразились, захотелось унять зуд между ног.
Король стиснул челюсти — видно было, что он до крайности взбешен моей дерзостью, но по какой-то причине сдерживается. Мысленно отхлестав себя по губам за то, что играю с огнем, я заставила себя произнести:
— Вы правда не станете трогать Адалу, если я соглашусь?
Лицо Кирмунда чуть разгладилось, и он уже вполне спокойно ответил:
— Обещаю тебе.
— Хорошо. Но я оставляю за собой право прекратить это тогда, когда сама захочу, — с этими словами я вздернула подбородок и, обогнув мужчину, снова двинулась в выбранном направлении. Его же ответный скептический взгляд постаралась не заметить. Пусть и дальше считает себя хозяином положения. Однажды ему придется понять, что это не так.
Глава 13
Несмотря на злость, придающую моральных сил, возвращаться к остальным в таком потрепанном виде было нелегко. Нетрудно догадаться, что могли подумать спутники. И даже не знаю, какая версия была бы хуже: то, что меня изнасиловал оборотень, или то, что я переспала с королем, ринувшимся мне на помощь. Единственным, что оставалось — вскинуть подбородок и делать вид, что любопытные взгляды нисколько не заботят. Да и Кирмунд, все это время следовавший за мной молчаливой грозной тенью, быстро нашел воинам занятие, чтобы не пялились. Нужно было оказать помощь выжившим в схватке раненым, похоронить мертвых, а затем отправляться в путь. Из двух десятков воинов целыми и невредимыми остались шестеро, пятеро были ранены. В числе последних и лорд Маранас, которого ударили ножом в плечо. Эльма сейчас хлопотала над ним, словно наседка над цыпленком, позабыв обо всем на свете. И судя по лицу Ретольфа, ему не было так уж неприятно ее внимание.
При виде меня друзья на время оторвались друг от друга, но я махнула рукой, чтобы не отвлекались. Натянув на лицо улыбку, призванную передать, что со мной все в порядке, нырнула в карету. Наскоро переоделась в другое платье, привела в порядок прическу и вылезла наружу. Решила заняться ранеными — работа хоть как-то позволяла отгородиться от постоянно лезущих в голову мыслей. На Кирмунда старалась не смотреть, лишь краем глаза отмечая, что он успевает везде. Отдает распоряжения, помогает другим воинам. Поневоле оценила то, что он не гнушается делать то, что и остальные, в критическую минуту не отделяя себя от других. Это даже понравилось. Правда, ровно до того момента, когда оценив степень тяжести ранений, самолично перерезал горло двум воинам. От ужаса я замерла, прекратив перевязывать ногу одного из пострадавших. Кирмунд, совершив столь жуткий поступок, как раз проходил мимо, когда я не смогла сдержать сдавленного возгласа:
— Почему вы это сделали?
Он бросил на меня тяжелый взгляд, пробравший до костей. Им король ясно давал понять, что не обязан отчитываться ни перед кем в своих поступках. Но все же снизошел до лаконичного ответа:
— Они в пути нас будут только задерживать. Да и раны слишком тяжелые. Вряд ли выжили бы.
— Все равно это бесчеловечно, — дрожащим голосом пробормотала я.
— Если меня будет интересовать ваше мнение, леди Эльма, я сообщу, — огрызнулся Кирмунд и двинулся прочь.
Стиснув зубы, я снова вернулась к своему занятию. Чудовище. Самое настоящее. Ведь можно же было поместить тех бедолаг в карете вместе со мной и Эльмой. А потом оставить в ближайшем поселении, заплатив местным за заботу о них. Зачем нужно было так жестоко поступать? Неужели у него ни к кому нет ни капли сострадания? Самое удивительное, что ни у кого из воинов поступок Кирмунда не вызвал никаких возражений. Восприняли как должное. Даже лорд Маранас не бросил неодобрительного взгляда. Неужели все мужчины так жестоки? Похоже, только на нас с Эльмой это произвело впечатление. Подруга сидела бледная, перепуганная, и в ее глазах, устремленных на Кирмунда, читался теперь еще больший страх, чем обычно.
Когда мы, наконец, покинули это место, которое я наверняка стану вспоминать до конца своих дней, как худший кошмар, невольно почувствовала облегчение. Эльма смотрела в окошко кареты, постоянно держа лорда Маранаса в поле зрения. Я же безучастно разглядывала мелькающие мимо деревья. Поскорее бы уже миновать эту территорию. Второй стычки с оборотнями или кем-то еще наш отряд вряд ли выдержит.
— Ну вот почему он такой упрямый? — донесся до меня ворчливый голос подруги.
— Кто? — механически отозвалась я, почему-то сразу подумав о короле.
— Ретольф, — с жаром откликнулась девушка. — Он столько крови потерял. Едва на ногах держится. И напрочь отказался ехать с нами в карете. А что если упадет с лошади? Не хватало еще, чтобы переломал себе что-то.
— Да все с ним в порядке будет, — я невольно улыбнулась. — Для лорда Маранаса наверняка такая рана пустяком считается.
— Все равно лучше поостеречься.
— Я уже поняла, что мужчинам вряд ли что-то докажешь, — я пожала плечами. — Они все равно по-своему сделают. Так что вряд ли стоит и пытаться.
— Ну не скажи, — возразила Эльма. — Если подключить женскую хитрость…
— Что-то на твоего Ретольфа эта самая хитрость не слишком действует, — хмыкнула я. — А на такого твердолобого гада, как Кирмунд, и подавно.
— Насчет последнего ты не права, — подруга смущенно потупилась, и я с невольным интересом уставилась на нее. — Мне пришлось немного сгустить краски, когда он пригласил в свою палатку. Показать намного больший страх и отвращение, чем те, что реально тогда чувствовала. Но ведь подействовало. Он не стал меня трогать.
Я в полном потрясении округлила рот. Похоже, Эльму я недооценивала. Вот ведь лисичка. А с виду и не скажешь, что способна на подобное. Подруга фыркнула, заметив мой взгляд, и улыбнулась.
— Только никому не говори.
— Конечно, не скажу, — немного придя в себя, выдавила я. — Хотя в ближайшее время тебе не придется идти на такие ухищрения, чтобы избежать его внимания.
— О чем ты? — тут же посерьезнела Эльма.
— Я приняла предложение Кирмунда, — откликнулась я, невидящим взглядом опять уставившись в окно. — Так что теперь ключевая роль достанется мне.
— Только не говори, что ты сама и убьешь его? — услышала потрясенный шепот девушки.
— Именно это и хочу сказать.
— И ты сможешь это сделать?
— Смогу.
Я с вызовом посмотрела на Эльму и заметила в ее глазах сомнение. Это даже обидело. Нет, ну ладно лорд Маранас сомневается во мне, но лучшая подруга. Девушка, уловив мою реакцию, поспешила прогнать с лица недоверчивую гримаску и завела разговор о другом:
— Ты так и не рассказала о том, что там в лесу случилось. После того как тебя оборотень утащил. Не представляешь, как я испугалась. Он ведь тебя не… — залившись краской, Эльма умолкла.
— Мне удалось продержаться, пока не подоспел король, — я чуть поморщилась при мысли о Кирмунде.
— Значит, он спас тебя?
— Можно и так сказать.
— И ты сможешь хладнокровно убить человека, который спас тебя от такой страшной участи? — невольно вернулась к прежней теме Эльма.
