— Я расплатилась с ним сполна за эту услугу, — с горечью сказала я.
— Значит, вы с королем?.. — она недоговорила и опять покраснела.
— Если помнишь, у нас с королем уже это и так было, — чуть насмешливо отозвалась я.
— А в этот раз… — Эльма заколебалась, но все же продолжила: — Он тоже был груб? Твоя одежда… Она была в таком состоянии…
— Ну, положим, с одеждой такое сотворил оборотень, — вынуждена была признать я. — И Кирмунд в этот раз не был груб. По крайней мере, в процессе. Хотя, думаю, что если бы знал, кто я, ситуация бы в корне изменилась.
— Мне кажется, он уже передумал так поступать с тобой, — неожиданно сказала Эльма. — Тогда, в палатке, король сказал, что хотел бы начать все сначала. Что пусть чувств между нами не будет, но хотя бы уважение.
— И ты ему поверила? — я нахмурилась. — Наверняка сказал это, чтобы потом уязвить побольнее, когда уши развесишь. Слушай, почему ты вообще его защищаешь?
— Я не защищаю, — она вздохнула. — Просто те его слова про то, что он жалеет о том, что сделал четыре года назад… Ты не думала, что он и правда мог измениться?
— Сегодняшнее убийство двух раненых лучше всего доказывает обратное, — холодно возразила я.
— Когда я спрашивала Ретольфа, что он думает по этому поводу, тот согласился с поступком Кирмунда, — тихонько сказала Эльма. — Мы на опасной территории, где всего можно ожидать. В любую минуту кто-то еще может напасть. А тяжело раненые значительно замедлят путь. И судя по характеру их ран, вряд ли бы выдержали даже день. А оставлять их здесь живыми мучиться было бы куда большей жестокостью.
— Слушай, давай оставим эту тему, — взорвалась я. То, что подруга неожиданно принялась находить оправдание поступкам Кирмунда, по-настоящему взбесило. — А то я могу и передумать насчет уговора с королем. И тогда тебе придется на собственной шкуре испытать, так ли уж хорош Кирмунд.
Эльма дернулась, словно я ее ударила, и повернула голову в сторону окна. Я заметила, как из-под ресницы медленно выползает слезинка. Уже жалела о невольной вспышке, но гордость и досада мешали попросить прощения. До конца дня больше мы с подругой не разговаривали.
Я с облегчением встретила известие о том, что наконец-то можно сделать привал на ночь. Едва карета остановилась, пулей выскочила наружу, радуясь возможности отдохнуть от напряженной атмосферы, царящей между мной и Эльмой. Помогла сменить повязки у раненых. Искупалась в ручье, обнаружившемся неподалеку от лагеря, и почувствовала себя значительно бодрее. Так что, вернувшись к костру и приняв миску с похлебкой от одного из воинов, пребывала уже в лучшем расположении духа, чем раньше. Заметив, что Эльма украдкой поглядывает на меня и явно мучается из-за нашей размолвки, примиряюще улыбнулась.
— Прости за мои слова, — шепнула ей, воспользовавшись тем, что рядом как раз никого не было — Кирмунд и Ретольф тоже отправились к ручью освежиться. — Я просто была слишком зла. Не на тебя. На сложившуюся ситуацию.
— Ты тоже прости. Если я кого-то и должна была защищать, то это тебя, — виновато сказала Эльма.
На душе стало легче, как будто груз с плеч свалился. Я с еще большим аппетитом принялась за еду. Уже подносила к губам очередную ложку, когда рука сама застыла в воздухе. Нервно сглотнув, я смотрела на вышедших из-за деревьев полуобнаженных мужчин, по мускулистым плечам которых рассыпались влажные после купания волосы. Разумеется, по Ретольфу мой взгляд скользнул лишь мимолетно. Зато, остановившись на Кирмунде, уже не мог от него отлипнуть. Во рту пересохло при воспоминаниях о том, как это великолепное сильное тело сегодня днем прижималось к моему собственному. Как приятны на ощупь эти твердые бугры мышц и какой слабой себя чувствуешь в крепких объятиях этого мужчины.
Почувствовав на себе мой взгляд, Кирмунд довольно ухмыльнулся, и я мысленно отхлестала себя по щекам. Нечего тешить его и так непомерное чувство собственного величия. Отведя глаза от соблазнительного мужского тела, уставилась исключительно себе в миску. Правда, стоило королю приблизиться, как сердце ухнуло вниз, а потом заколотилось как бешеное. Досадуя на саму себя за такую реакцию, я хмурилась и кусала губы. Аппетит пропал, и я уже раздумывала над тем, чтобы просто уйти. Но это бы несомненно выглядело как бегство, и я бы только позабавила короля.
Переключила внимание на Ретольфа и Эльму, чтобы отгородиться от мыслей о Кирмунде, усевшемся рядом со мной и даже не озаботившемся тем, чтобы надеть рубашку, как это сделал лорд Маранас. Хотя судя по осоловевшему взгляду подруги, даже рубашка не помогла ей избавиться от мыслей о том зрелище, что мы только что созерцали. И как только Кирмунд не замечает, какой сильный интерес его якобы жена питает к другому? Хотя, похоже, Эльма интересует короля в последнюю очередь. Эта сволочь снова пялилась на меня. Даже не глядя на него, я ощущала пристальный взгляд. И от этого даже уши пылали. Могу себе представить, что у Кирмунда сейчас в голове за мысли бегают. И чем именно ему хотелось бы заняться. Козел озабоченный. Хотя я недалеко от него ушла. При одной мысли о том, чтобы снова ощутить на коже его ласки и поцелуи, дыхание перехватывало. Пусть даже ненавидеть я короля меньше не стала.
Словно сквозь слой тумана, слышала голоса мужчин, обменивающихся репликами. Даже Эльма иной раз вставляла фразы, правда, только когда обращалась к лорду Маранасу. Я же упорно хранила молчание, боясь, что срывающийся голос выдаст мое волнение с потрохами. Когда с ужином было покончено, Кирмунд отставил миску и поднялся. Проходя мимо меня, склонился над моим ухом и жарко выдохнул:
— Когда моя женушка уснет, жду тебя в своей палатке. И предупреждаю, если не явишься, в следующий раз правилами приличий озабочиваться не стану.
Вспыхнув до корней волос, я ничего не ответила на возмутительную реплику и с ненавистью уставилась ему вслед. Чуть насвистывая и пребывая, по всей видимости, в неплохом расположении духа, Кирмунд шел к своей палатке. Ретольф и Эльма деликатно отводили глаза, делая вид, что ничего не заметили. Только когда мы с подругой поднимались с места, чтобы тоже отправиться спать, лорд Маранас суховато бросил:
— Вы уверены в том, что делаете?
— В последнее время я ни в чем не уверена, — я покачала головой. — Но чем скорее мы покончим с этим, тем лучше.
Он ничего не ответил, с сомнением глядя на меня.
Выждав около часа, пока не смолкли голоса воинов, тоже отправившихся на ночлег, я все же вылезла из палатки. Поймала любопытные взгляды часовых, которых в этот раз оставили двух, а не одного, как обычно. Видать, Кирмунд и правда опасался повторного нападения.
Идти к палатке короля под прицелом все понимающих взглядов было мучительно. И правда ощущала себя уличной девкой. Но с короля станется в следующий раз просто схватить меня на виду у всех и потащить в палатку, если не сделаю так, как он хочет. Даже Ретольф не осмелится возражать в открытую. Пусть он и пользуется расположением Кирмунда, но тот не потерпит публичного неповиновения. Да и я сама дала согласие, а значит, развязала ему руки. Официально лорд Маранас мне никто — он добровольно взял на себя покровительство о девушке-сироте. Насколько знаю, других родственников у Эльмы не осталось. Так что в таких случаях я имела полное право решать за себя сама.
Сцепив челюсти, я откинула полог палатки короля и вошла внутрь. Кирмунд лежал на походной кровати на боку, по-прежнему полуобнаженный, одетый лишь в облегающие штаны, и при свете свечи читал книгу. Не знаю, что ожидала увидеть — совсем уж что-то развратное, наверное — но точно не такое невинное занятие. Замерла на пороге, не решаясь сделать ни шагу дальше. Сильно хотелось развернуться и уйти, но я понимала, что сделать мне это не позволят. Кирмунд поднял голову от книги и улыбнулся, поманил к себе.
— Рад, что ты пришла.
— Можно подумать, что у меня был выбор, — пробормотала я, но в этот раз он не рассердился на дерзость.
— Я ведь уже давал тебе выбор, — вкрадчиво заметил Кирмунд. — И ты его сделала.
