— труха да тлен. А над головой со знакомым «грх-х-х» пришла в движение крышка саркофага. Похоже она намереваясь вернуться на положенное место, собираясь упокоить гнусную воровку.
В единый миг Мурка призвала рой, и тот сложился в стопор задерживая движение плиты. Бог его знает, какая далее будет программа у саркофага после его запечатания, может превращение Мурки в прах? Она постаралась отвести руки скелета от себя, но отчего-то время будто замедлилось, все стало получаться медленно и неуклюже. Пока одну руку дедули отвела, уже его костяная ножка обвила ее ноги. Каков, а? Силовая перчатка помогала очень медленно, энергоресурсы таяли. Ну древняя магия, ну Секач, припомню я вам!
— Че… о медлишшь… Родст… о, — словно через помехи на линии услышала она голос взбудораженного тотема. Ага, испугался все же!
Плита почти доехала до конца, когда Мурка материализовала силомеч дедушки — этакую здоровенную стальную шпалу. Своим весом клинок вдавил ее в костлявого почившего родственника. Махнув рукой, скорее порезала о лезвие клинка свое предплечье. Теплая кровушка полилась неожиданно, да еще мощным фонтаном, орошая саркофаг — тоже подозрительно с чего бы такое обилие?
Однако… уф…. Первая задача квеста была решена. Скелет тотчас отпустил ее и улегся ровнехонько, кривя неподвижную челюсть в издевательской усмешке.
Добрые родственнички, ничего не скажешь!
Кровь, что так щедро пролилась, словно впиталась в жмурика, в его парадные одежды и в каменные стены саркофага и потом исчезла без следов. Крышка отъехала, открывая путь наружу.
— Ну дедуля, не ожидала от тебя таких горячих обнимашек! — Мурка поднялась, опираясь на меч предка, чувствуя некоторую слабость от потери крови и магии. Однако внутри дрожала радость приобретения — ух, это не меч, а монстр сейчас находился в ее руке! Перелезла через край саркофага и спрыгнула вниз на гранитный пол. А потом увидела кучку каменюк у выхода из зала. Кабанчики покинули ниши и предсказуемо преграждали ей путь. Что ж! А вот теперь можно и мечом помахать!
Азарт прокатился по крови, и Мурка призвала все тело к усилению, отдавая все последние силы и ману. Крутанув силомеч, двинулась вперед.
* * *
Посмотрим, на что способен этот стальной тяжеловес. Если бы не перчатка, она не смогла бы даже приподнять магическое оружие предка. А с морф-усилением вполне неплохо справлялась. И первую самую прыткую статую ждал пробный рубящий удар по шее. Усилив кисть, Мурка ожидала скрежет о камень и приличную встряску тела, но силомеч рассек «свинку», будто масло. Йоху! Голова свина с грохотом покатилась по шахматной плитке за первый саркофаг. О! Да мы сегодня шинкуем мраморную свинину, то есть гринтовую, на ровные ломтики! Простите ваше Темнейшество!
Следующий кабан с длинными бивнями и разъяренной мордой, понесся на нее, как заправский бык. За ним следом дружно загромыхали каменными копытами остальные стражи. Наследница завертела клинок, не забывая ловко уходить от прямой атаки, лавируя между каменными клыками, боками, окорочками, и выписывая восьмерки. Последний крупный каменный кабан чуть не вдавил ее в стену, грозя расплющить наследницу, будто в каменных жерновах, но та в последний момент с помощью морф подножек запрыгнула на холку статуи, и уже сверху нанесла несколько ударов. Прямо под ней каменный страж развалился на несколько частей. Мурка ловко спрыгнула в сторону.
Мария Боровская уходила из склепа уставшая, любовно рассматривая брелок новообретенного силомеча. Оставив за собой кучу булыг из бурого гранита. Она не видела, как в склепе магические камни начали потихоньку дрожать, а потом едва подниматься в воздухе над полом. Проедет три дня, и разбитые стражи вновь соберутся в фигуры кабанов и займут положенные ниши. И почему-то теперь она это знала. А еще понимала, что проверку она прошла. Родственники признали ее. Теперь она носит имя Марии Боровской по полному праву.
16. Рачок пятится назад
В сорока верстах к югу в родовом поместье Рачковских за длинным столом для совещаний велся разговор. Во главе в торце сидел барон, Давид Селиванович Рачковский — мужчина лет шестидесяти с крепкой лысой головой на толстой шее, и при шляпе, которой он прикрывал недостаток волос. Сюртук, расшитый золотом, на его широкой груди еле сходился. Пуговицы, казалось, вот-вот отлетят.
— Почему я узнаю об этом только сейчас? — распекал он на собравшихся за столом, буравя выпученными глазами подчиненную родню в количестве восьми человек, сидящих смирно. Впрочем, глаза на выкате, — семейная отличительная черта. — Графенок Боровский здесь, и даже покидал имение. Его видели в поселке за болотом.
— Так тебя же не было, отец. А вызывать через силоглас не хотели, — заискивающе заикнулся курчавый черноволосый Айзик, его третий сын. — По такой мелочи. Ты же сам велел не беспокоить тебя, когда ты бываешь во дворце у Рюриков.
— Закрой рот, Азя! В прошлый раз ты потерял геноба. Дорогого и, мать твою, самого сильного из всех! И в этот раз такой шанс убрать этого малосилка Боровского по-тихому про… зевали, — жахнул по столу кулаком глава. — Вы меня разочаровываете, сыновья.
- Тогда я не виноват был! Говорю же, Шестилапый просто не вернулся, — заюлил Айзик.
- Так и скажи, что ты его продал и золото в игорном доме слил, — вклинился в разговор старший сын Натан — крепкий мужчина лет сорока, который тоже уже начал лысеть и, как и отец, предпочитал носить шляпу.
— Не слушай его, отец! Клянусь, я не продавал! Я отправил его к Боровским, но он не вернулся и поводок пропал. А сам-то, Тан, чем похвалишься? Что-то твое хваленое внушение ни к чему не привело. Мало того, те придурки не убили Боровского, еще и спьяну после кабака приняли мальчишку за девку. И кстати, где они сейчас, а? Ты же хотел их еще раз допросить под своим гипнозусом.
Братья почти сцепились в перепалке, когда их оборвал глава.
— Закрыли рты! Хватит спорить. Даю тебе второй шанс, Азя. Бери трех генобов, и если ты снова провалишь такое плевое дело, то отправишься в Вертебск!
Это был город поблизости с резервационными землями, где Рачковские владели торфянником, — глухое место, однако пока удобное роду по некоторым причинам.
— О, благодарю, отец! С тремя я точно справлюсь! Я ж говорил, защитного контура у Боровских нет, охрана всех разом не остановит — кишка тонка.
— Я так и не понимаю, на что этот графенок нам сдался? — все же вставил слово Радион Селиванович, старший брат главы, уступивший власть более рьяному родственнику. — Наш род итак отхватил у них заводы и фабрику, прибив двух последних Боровских придурков
