Ра. — Нечего слушать эта прохиндейку Жоржетту.
— Вы, наверное, правы. Завтра поутру отправлюсь в Ратушу, — согласилась я, задумавшись. Все же Калиан прав, верить на слово злодейке — мачехе было глупо. — Интересно, а там можно подать заявление на развод с де Бриеном? Я совсем не разбираюсь в законах.
Про себя добавила: «в законах и гражданских правах этого исторического периода Франции».
Если честно я мало знала о нормативных документах и законах Французского королевства того времени. К тому же сейчас я жила в параллельном мире, и он чуть отличался от нашей ветки истории. Некоторые вещи такие, как конные трамваи, называемые «конки» и газовые фонари на центральных улицах Парижа уже были изобретены, хотя в нашем мире эти новшества появятся только через четверть века. А, например, большая часть Северной Америки все ещё была под протекторатом Франции, хотя война за независимость в Америке уже была, но её результаты немного отличались от тех что мы изучали на уроках истории в нашем мире. Однако в основном окружающее общество и мироустройство девятнадцатого века было именно таким, как я себе его и представляла.
— Завтра поутру я могу сопроводить тебя в Ратушу, Сесиль, — предложил Калиан. — Помогу разобраться в документах. И на счёт развода все узнаем.
— Благодарю.
После этого Шаур Ра поклонился одной головой и покинул дом мадам Арабель. А мы отправились спать. Перед сном у свечи я внимательно рассмотрела все свои документы и изучила. По ним мне было почти двадцать лет. День рождения уже через три недели. Я родилась в Париже и мою матушку звали Констанция Филло.
Отчего-то захотелось узнать кем были мои деды и бабушки, но уставшая Манон уже громко храпела в соседей комнате. Потому я погасила свечу и тоже легла.
Засыпала с мыслью о том, что Калиан хороший достойный человек, и как друг меня очень устраивал. Но это его страстное влечение ко мне, которое угадывалось невооружённым глазом меня напрягало, потому что я не могла ответить ему тем же.
Проснулась я внезапно.
Подскочила на постели от неожиданного громкого звона, оглушившего меня в тишине ночи. Села на постели и огляделась, пытаясь понять, что случилось. Ночной мрак только отступал и едва занимался рассвет.
Тут же ощутила, как с окна потянуло утренней прохладой. Окно было разбито, а на полу валялся увесистый булыжник.
Я тут же поняла, чьих рук это дело. Маленькие поганцы опять пришли пакостить мадам Арабель и бить стекла, только уже ночью. Видимо, чтобы никто не видел их делишек.
Быстро вскочив на ноги, я накинула на ночную рубашку только платок и сунув ноги в ботиночки, бросилась вон из спальни. Хотела прогнать мальчишек, пока они опять что-нибудь не расколотили. Прошлый оконный проём пришлось заколотить пока досками, потому что плотник с соседней улицы никак не мог выкроить время, чтобы прийти и вставить стекло. Теперь и моё окно будет пропускать холод, благо, что наступало лето.
Бегом спустившись по ступеням вниз и прихватив с собой длинную метлу, я ворвалась в гостиную.
— Мы не оставим тебя в покое, старая ведьма, пока не скажешь, что нам надо! — раздался в этот момент вопль одного из мальчишек.
Я замерла на пороге от безобразной картины: старушка Арабель лежала на полу, а второй мерзкий мальчишка пинал ее по ногам.
Та только жалобно стонала и пыталась отползти от злобного парня. Это были те же самые парни двенадцати лет, которых в прошлый раз прогнал Шаур Ра.
— А ну не трожь её! — закричала я и набросилась на мальчишку, замахнувшись метлой.
Парень испуганно отшатнулся от меня и дико закричал:
— Приведение! Изыди нечисть!
Похоже он не знал, что старушка живёт не одна сейчас и принял меня за потустороннее существо в длинной ночнушке.
Я же не сильно, но от души огрела маленького негодяя метлой. Парни испуганно побежали к входной двери через небольшую парадную, а я вдогонку им закричала.
— Я не привидение! А живая! И теперь здесь живу! Ещё раз увижу вас, сдам в полицию!
Надеялась только на то, что эти паршивцы услышали меня хорошо и все поняли.
Хлопнула входная дверь и я облегченно выдохнула. Отпустив метлу, я отставила ее к стенке. Быстро наклонилась над мадам Арабель. Подхватила её под мышки, помогая подняться. Старушка несчастно постанывала, а на её скуле красовался сильный кровоподтек.
— Боже, они что ударили вас?
— Кинули камень я не успела увернуться. Потом повалили на пол.
— Надо позвать лекаря, — всполошилась я, усаживая её на стул.
— Не стоит, детка. Только щеку разбили и ноги пару раз пнули. Ничего, переживу.
— Что они хотели о вас, мадам? — озабоченно спросила я.
Из обрывка фразы мальчишки я поняла, что они пришли к старушке не просто так. И могли вернуться опять.
— Не знаю. Не нравлюсь я им.
Я нахмурилась. Явно мадам Арабель не хотела говорить правду. Но отчего? Была какая-то тайна, о которой мне не следовало знать?
— Нет, это не дело, — покачала я головой. — Сегодня же, едва рассветет пойду в полицию и заявлю на этих безобразников.
Уже с полоснув руки в умывальнике, я начала чистым полотенцем вытирать кровь на лице старушки.
— Не поможет это, Сесиль. Их всё равно не арестуют, даже не накажут.
— Почему?
— Потому, знаю это. И не спорь со мной, детка. Да и со мной все хорошо.
— Как же хорошо, мадам? Они пинали вас ногами и разбили опять окно.
— Ничего, переживем. Плотник вставит стекла.
Глава 44
Я помогла старушке переодеться, обработала её щеку, перевязала рану, которая сильно кровоточила. В этот момент проснулась Манон. Охая и слушая о том, что произошло, она пошла заварить для мадам Арабель успокаивающий чай, а я отправилась убирать разбитое стекло в спальню. Оно очень неудачно рассыпалось, завалив мельчайшими осколками весь пол у окна.
Именно за этим занятием, чуть позже меня застал Калиан. Уже совсем рассвело. И было около семи утра. Я же всё ещё расхаживала в ночной рубашке.
— Манон рассказа мне всё! — прямо с порога заявил Шаур Ра. — И рана на ее лице! Это просто возмутительно.
Я тут же схватила платок, и накинула его на плечи, чтобы прикрыться.
— Отчего ты врываешься без стука в мою спальню? Я не одета вообще-то, — возмутилась я.
Скользнув по мне горящим взглядом, Калиан хмуро ответил:
— При чем тут это? Я говорю о том, что опасно вам жить в этом доме одним!
— Потому я пойду в полицию, заявлю на этих безобразников.
Он прошёл в комнату, наклонившись и
