не доволен. Я помогала ему всю жизнь. У нашей портняжной лавки не было отбою от покупателей. А потом Луи умер, а я не умею шить, как он. Какое-то время я торговала шарфами и галстуками, их я умею шить отменно. Но все равно пришлось закрыть лавку.
— Как интересно, мадам Арабель.
Словно какие-то Высшие силы привели меня к той, чей муж был портным. Но отчего и зачем пока я не могла понять. Но это явно было как-то связано с моим навязчивым желанием открыть свое дело по шитью одежды.
— А вы не думали нанять хорошую швею и снова открыть лавку? — осторожно спросила я хозяйку.
— Швею? Нет, — замотала головой старая женщина. — Да и зачем мне это на восьмом десятке? Мне и так спокойно. Я получаю из королевской казны регулярный пенсион, оставшийся от мужа, он бывший военный. На них и живу.
— Как жаль. Вы знаете, мадам Арабель, я отлично умею шить, если бы вы…
— Нет, — тут же возразила хозяйка, прекрасно поняв меня с полуслова. — Я же сказала мне это не надо. Еще чего выдумала? Никаких швей и лавок! — твердо заявила она. — Только при моем Луи лавка процветала, и этого никогда больше не будет!
Я поняла, что память о муже очень сильна в старой женщине и она даже не могла представить свою лавку без него. Оттого и не хотела ничего связанного с шитьем.
Вздохнув, я попыталась снова, но уже в другом направлении:
— А вы не против, если я буду заниматься шитьем нижнего белья и сорочек? Все буду делать в своей комнате.
— Ты белошвейка, что ли?
— Можно сказать и так.
— Можешь шить, только клиентов сюда не водить. И за комнаты платить исправно. Остальное меня не касается.
— Спасибо, мадам Арабель. Не беспокойтесь, я буду сама ходить к покупателям. Только знать бы где их найти.
В этот момент на печке-плите зафычал пузатый кофейник. Старушка быстро сняла его с огня, поставив его на деревянную подставку на столе и велела мне:
— Разлей, детка.
Я быстро ухватила прихватку, и начала разливать по чашкам горячий напиток, сама же уже пребывала в думах, с чего лучше начать работу белошвейки. Наверное, надо было сшить хотя бы пару-тройку готовых вещиц, уже их показывать покупателям, чтобы они видели мое мастерство, и какое вообще я могу сшить белье.
Снова усевшись за стол и взяв очередную вкусную ватрушку, я сидела молча, когда мадам Арабель вдруг сказала:
— Так и быть помогу тебе, дочка. У меня есть все карточки и адреса бывших клиентов Луи. Их жены и дочери, а может и они сами захотят что-то заказать или починить у тебя из неглиже. Оно всегда надобно.
— Ох ты! Большое вам спасибо, — обрадовалась я.
— Ты мне нравишься, Сесиль Гюго. Так похожа на мою старшую дочку Клодет, такая же упрямая и шустрая.
— Она живет в Париже?
— Нет. Вышла замуж еще тридцать лет назад и уехала с мужем в Бретонь. Больше и не видела ее ни разу, только письма мне шлет.
Следующий день, я провела в хлопотах. Рано утром бегала по лавкам и магазинам в поисках нужных шелковых и хлопковых тканей, чтобы начать уже творить свои первые рубашки и панталоны. Купила два дорогих небольших отреза, шелковый и хлопчатобумажный, нитки и нужные инструменты для шитья в лавке на Риволи, потратила почти пять франков. Но чувствовала, что это того стоит. Мне нужно было смастерить хотя бы дюжину вещиц, чтобы предлагать их клиентам.
В это время нянюшка отмыла наши комнаты от пыли и грязи, и даже протерла окна.
После обеда, перекусив луковым супом и гусиным паштетом с черным хлебом, которыми, как и накануне нас потчивала заботливая хозяйка, мы с Манон уселась раскраивать короткие дамские рубашки под платье. Шелковые и модные. Решили пять сделать с изысканной мережкой, а пять с вышивкой гладью. Няня прекрасно умела вышивать и взялась за дело, едва я через пару часов сшила первую рубашечку. Я понимала, что нужна машинка, так как на руках хоть и получалось довольно качественно и красиво, но очень медленно.
Уже вечером ко мне в комнату зашла мадам Арабель. Увидев нас в работе, она спросила, когда мы намерены ужинать.
— Подскажите, мадам, а где можно купить машинку для шитья? — спросила я у хозяйки.
Старушка задумалась и ответила через минуту.
— Наверное в магазине у господина Легранэ, это в конце улицы Риволи. Он торгует всякими новомодными приспособлениями. Беговелами и ручными станками для железа, наверняка и машинки у него есть. Но они очень дорогие.
Обрадованная, я вознамерилась завтра же наведаться в тот магазин. Легли мы с Манон спать уже за полночь. Но нам удалось довольно много. Я сшила пять женских нижних рубашек под платье, две из которых не требовали вышивки и еще три пары мужских панталон.
Утром едва встало солнце, нянюшка закончила первые прекрасные вещицы — две рубашки: с мережкой и вышитую. Сложив в корзину их, и три простых, а также мужские хлопковые панталоны, я отправилась к первым клиентам.
У меня был список адресов и имена, бывших клиентов господина Луи, мужа мадам Арабель. Еще поутру я нарисовала графитным карандашом и чернилами возможные варианты рубашек, панталон, ночных сорочек, которые можно было бы заказать у меня. Перо и чернила мне любезно предоставила наша хозяйка, а я умела довольно хорошо с ними обращаться. В моем детстве, в начальных классах школы, в прежней жизни нас обучали письму именно перьевыми ручками.
Мне улыбнулась удача и из десяти клиентов трое заказали нижнее белье, пустив меня в дом и позволив снять мерки. А еще одна дама, с улицы Мортир, купила у меня две сорочки, одну вышитую Манон, вторую простую для своей бедной родственницы в подарок. Вышивка ей очень понравилась за такие небольшие деньги. Она нахваливала мою работу и говорила, что редко за такие деньги можно купить столь качественное нижнее белье.
За то утро я заработала три франка. Это воодушевляло. Конечно пока расходов на ткани и нитки было больше, но я надеялась на лучшее.
Глава 42
Немного отдохнув, я после обеда отправилась в магазин господина Легранэ на Риволи. Но вернулась совершенно расстроенная. Машинки для шитья последней модели Тимонье стоили безумно дорого, от двухсот франков. Самая простая, громоздкая и старой модели продавалась за сто семьдесят. Однако производительность этих швейных машинок была впечатляющей, почти двести стежков в минуту против сорока, которые могла сделать руками я. Конечно этим машинкам было
